Адам не женится на Еве - Лариса Соболева

В это же время Вехов вынужден был тормознуть, так как, едва он выехал со двора, а выезжал он с ветерком, наперерез машине кинулся Туча.

– В чем дело? – спросил Вехов, резко затормозив. – Жить надоело? Кстати, я спешу.

– Извините, – склонился к нему Туча, держась за верх автомобиля. – Мне нужна Неля.

– Я дал вам адрес.

– Она куда-то пропала, мне подумалось, она у вас…

– У нас ничего с ней нет, – излишне нервно сказал Вехов. – Я звонил ей, Неля не ответила ни на один мой звонок.

– И она вам не звонила?

– Нет. До свидания.

Туча проводил его пасмурным взглядом, затем подошел к одной из машин, припаркованных неподалеку:

– Дейл, за ним. Виси на хвосте, пока не вернется домой. Полагаю, он знает, где Нелька.

Дейл крутанул руль и помчался за Веховым, в то время как Туча упал на сиденье соседнего автомобиля.

– Куда? – спросил Аслан.

– Погоди, – небрежно бросил ему Туча. – Мы простаиваем.

– Далась тебе эта пигалица, – заворчал на заднем сиденье Чип. – Ее следаки вылавливают, нам это на руку.

– На какую руку? – чуть повернув к Чипу голову, произнес Туча с пренебрежительным оттенком. – Вдумайся, что несешь. Умные свидетелей не оставляют, а у нас свидетельница гуляет.

– Я думаю, раз ее ищут следаки, значит, они запутались.

– Поменьше думай, – буркнул Туча. – Поехали к Бабаджанову.

Игнат Ефимович всю ночь не спал, забросил огород с садом, аппетит потерял, а всему виной был портрет родной внучки под заголовком «Разыскивается». Утром сел Игнат Ефимович в машину и на всех парах помчался в город. Ругался вслух, досталось и внучке, и дочери, и покойному мужу дочери – все непутевые, потому Игнат Ефимович на старости лет вынужден работать диверсантом. Он объезжал точки, где висели щиты, и украдкой сдирал листовки с внучкой, ну, или хотя бы портил небольшим мастерком, если не удавалось содрать. Вот сдерет все, после позвонит Данке, прикажет немедленно на дачу ехать, а там задаст ей трепку. Удача вдохновила Игната Ефимовича, ведь он ободрал штук десять щитов, а никто даже замечания ему не сделал, мол, что же это вы, почтенный человек, хулиганите? Но внучка-то у него одна, без нее жизнь вроде как никчемная будет, а ее засадить хотят, ведь ясно же. Нельзя, нельзя этого допустить!

Проезжая мимо отделения милиции, Игнат Ефимович отер пот с шеи и лба мятым платком, вдохнул полную грудь воздуха, затем самоотверженно ринулся искать щит. Нашел как раз возле входа во двор, да так неудобно висит – со стороны улицы вход в милицию, щит, получается, на обозрении с обеих сторон. Игнат Ефимович не унывал, заложил руки за спину и будто бы изучал листовки – мать их! На самом деле зорко следил, когда оба входа без людей останутся. Наступил долгожданный миг, Игнат Ефимович мастерком поддел листовку, потом пальцами давай сдирать…

– Папаша, вы что делаете?

Игнат Ефимович обалдел. Нет чтобы руки сразу отдернуть, а там попробуй, докажи, что он диверсионную работу вел. Повернув голову назад (остеохондроз не помешал), увидел молодого милиционера, к нему второй подруливал.

– Я… это… тут… – бессвязно залепетал Игнат Ефимович, так как не придумал оправданий на случай такого поворота событий.

– Пройдемте с нами, гражданин, – сказал второй милиционер.

Привели его в дежурную часть, усадили на стул, а обрывки листовки у Игната Ефимовича так и остались в руках вместе с мастерком. Мент постарше с кем-то разговаривал по телефону:

– Прямо возле отделения милиции один дедушка срывал разыскиваемую вами гражданку. Я подумал, может, вам допросить его надо… Ага, понял. Сейчас. – Повернувшись к Игнату Ефимовичу, он указал ладонью на выход: – Проедемте с нами.

– Куда? – забеспокоился дед Даны.

– В прокуратуру.

– А моя машина? Без глазу останется?

– Проедем на вашей машине, – согласился милиционер и позвал еще одного, так сказать, конвой организовал. Делать было нечего.