Силиконовая надежда - Марина Крамер

Несложно забыть человека. Сложно забыть те воспоминания, что нас с ним связывают. И пока перебираешь эти воспоминания, как бусины на четках, кажется, что человек все еще живет в твоей душе, в твоем сердце, кажется, что все еще возможно вернуть, наладить. Но это не так. Потому нужно выкинуть эти «четки», и все постепенно пройдет.

Я давно постигла эту нехитрую истину и смогла вычеркнуть из своей памяти образ Одинцова. Беда в том, что он решил вернуться и сделал это не в самый подходящий момент. Хотя, как по мне, подходящего момента для воссоединения с ним в моей жизни быть вообще не могло.

В понедельник меня перевезли в мою клинику, где уже подготовили палату в отделении реабилитации. Я сразу предупредила всех, что никакого особого внимания к моей персоне я терпеть не стану, и лучше бы всем сделать вид, что ничего не произошло. Мне не терпелось остаться одной и уснуть, так как предыдущую ночь я провела без сна. Причиной стал звонок брату. Вернее, добрый десяток звонков, оставшихся без ответа, а после полуночи телефон просто выключили. Меня охватила паника – мы договаривались, что он всегда снимает трубку или хотя бы пишет сообщение, если не имеет возможности ответить. Что могло случиться? Я просрочила платеж на двое суток, у меня нет возможности перевести деньги немедленно, и я вынуждена буду просить помощи. Вот только опять возникает вопрос – у кого? Я твердо решила не впутывать больше сюда Оксанку, а это значит, что остается у меня только Анна. Ну, что ж… выбора нет.

Она пришла ко мне сразу после обеда и выглядела как-то странно, словно не выспалась – лицо серое, тени под глазами, взгляд блуждающий.

– Ты нас здорово напугала, – произнесла она, садясь на край кровати.

– Я сама здорово напугалась. Как Настя?

– Она пока ничего не знает. Ингу Иосифовну жалко. – Анна прикусила губу.

– Добрые дела иногда наказуемы.

– По этой логике на твоем месте должен был оказаться Мажаров.

– Думаю, Инга просто не знала его фамилии и назвала мою.

– Ужасно…

– Аня… – Я долго думала, как именно начать, и, не придумав ничего умного, решила импровизировать: – Мне нужна помощь.

– Какая? – с готовностью откликнулась она.

– Я забыла перевести деньги в один фонд. Ты не могла бы сделать это вместо меня? Я дам номер карты.

– Карты? А почему не на счет?

Что-то она подозрительно проницательна для поварихи…

– Им так удобнее, да и мне проще. Ну, сделаешь? Я дам тебе свою карточку и скажу пароль.

– Не боишься?

– Тебя? Ты с ума сошла?

– Ну, да. Все верно. – Анна грустно улыбнулась. – Ты отлично знаешь, что я тебя не кину. А может, ты зря так во мне уверена?

– Что с тобой? Ты какая-то странная.

– А ты слишком доверяешь тем, кому не надо.

– Да? И кому же?

Анна только головой покачала. Ее слова меня, в принципе, не заставили особенно задумываться о чем-то, потому что ей я доверяла и знала, что она, пожалуй, единственная, с кем я могу хотя бы частично побыть откровенной. Ну, не считая, разумеется, Оксаны. Да, мне стыдно, что я использую Анну втемную, не раскрывая мотивов и причин, но по-другому в этой ситуации и не получится. Я не имею права рисковать головой брата.

– Я с работы поеду и сделаю, – сунув карту в карман робы, сказала Анна, и в ее голосе мне вдруг послышалось что-то незнакомое. Как будто моя просьба доставляет ей неудобства. – Тебе, может, что-нибудь особенное приготовить?

– Нет, спасибо, не нужно. Ты не беспокойся, у меня все в порядке.