Синдром выгорания любви - Людмила Феррис

— Ты вроде девочка смышленая, зарабатывать хочешь.

— Конечно хочу, Антонина Михайловна! Вы не волнуйтесь, я вас не подведу.

— Кристина, я за тобой наблюдала, и мне кажется, ты преданный человек. Хочу тебе из городского квартирного фонда комнату выхлопотать.

Такого счастья Кристина и ожидать не могла. Жить в однушке с пьющими родителями сил ну никаких уже не было. Каждый день был просто как на пороховой бочке.

— А получится, Антониночка Михайловна?

— Ну, как будешь стараться.

— Я-то? Я-то уж буду, поверьте! — Кристине просто хотелось запрыгать от внимания директрисы.

Кристина выполняла поручения Антонины с усердием, не спрашивая, почему одно дорогое лекарство нужно заменить на другое, более дешевое. Старикам уже ничем не поможешь, хоть мел толченый давай, им все равно, лишь бы назывался лекарством. Впрочем, и убеждать себя ей ни в чем не приходилось, Антонина стала ей доверять, а это было самым важным.

Однажды в «Тонин день» после душевного чаепития Антонина попросила Кристину остаться.

— Тут одна проблема возникла, — Антонина начала очень сложное объяснение про бабку из третьей палаты, которую определили сюда по приказу управления социальной защиты. Выходило, что родственники бабульки обманули государство, и принадлежащую ей квартиру в фонд дома престарелых не передали и теперь пытаются ее продать. Бабушку содержать в доме-интернате не на что, нет на таких людей, у которых родственники есть, лимита. Но родственники хитрые, они оформили квартиру пенсионерки на другого человека. Кристина не могла уследить за мыслью директрисы и совсем запуталась.

— Антонина Михайловна, я в жилищном кодексе ничего не понимаю. Вы скажите, что надо делать. Я все сделаю, не волнуйтесь.

Дело оказалось не таким сложным: прийти к родственникам «бабусяки» и объяснить, что в доме-интернате свои лимиты и что на их родственницу они не распространяются. Значит, надо платить ежемесячный взнос.

— А если родственники откажутся, пусть забирают свое сокровище.

— А если не заберут? — испуганно спросила Кристина.

— Значит, мы будем освобождать место другими путями. Это понятно? — сказала Антонина тоном, не терпящим возражения.

— Понятно, — тут Кристине и правда было все понятно.

К родственникам, которые пытались устроиться официальным путем, обходя Котенкову, она иногда ходила не одна, а с дамочкой из фонда «Старость в радость» Валентиной Ивановной. Визиту женщин сначала удивлялись, но разговор был таким конкретным, что платили все, ну почти все, оформляя договор с фондом. Брать родственников обратно из дома престарелых не собирался никто.

— Вот твоя премия, — однажды сказала Антонина, передавая Кристине в руки конверт.

Теперь за любимую директрису Кристина была готова идти в огонь и в воду. Более того, она начала пристраивать одиноких стариков в дом-интернат, нет, не всех, конечно, а тех, у которых была квартира. Узнать, к кому можно «подкатиться», было проще простого. Год назад Кристина делала сверку своих пенсионеров по заданию Антонины и вместе с данными дома-интерната для престарелых на флешку скачала все данные пенсионного фонда. Так вот удачно получилось. Она тут же подошла к Антонине.

— А ты не такая простая девочка, какой кажешься.

— Я же сказала, что на меня можно положиться.

А еще Кристина научилась первой заходить в ту палату, где умирал «жилец». Похоронные деньги она находила быстро и тут же относила Антонине, получая свое вознаграждение.

Когда ее пригласил на беседу следователь Сурин, у Кристины были готовы ответы на предполагаемые вопросы. Она готовилась к бою. Каково же было ее удивление, когда оказалось, что юноша — само спокойствие.

— Слушай, а чай у вас есть?

Она растерялась.

— Чай?

— Ну да, голова болит от ваших свидетелей, которые ничего не видели и ничего не знают. Налей чаю и таблетку от головы дай, если можешь.