Забытое дело - Майкл Коннелли

– Я могу вам чем-то помочь?

– Да, если у вас есть минутка. Хотелось бы поговорить.

– У меня нет сейчас свободного времени. И не будет до конца завтрака.

– Это касается вашей дочери.

Босх заметил, как Верлорен на мгновение опустил глаза. Но только на мгновение.

– Вы из полиции?

Босх кивнул.

– Сейчас самая запарка. Если хотите, можете немного подождать. Мы обслуживаем последних.

– Я подожду.

– Как насчет перекусить? Вид у вас голодный.

– Уф…

Босх огляделся. Все столики были заняты, и свободных мест не оставалось. Он знал, что в столовых для бездомных, как и в тюрьмах, существуют свои неписаные правила. К тому же среди людей этой категории всегда велик процент психически больных. Одно плюс другое, и любая мелочь, даже выбранное у стола место, способна стать причиной неприятностей.

– Пойдемте со мной, – сказал Верлорен. – У нас есть столик за кухней.

Не дожидаясь ответа, он повернулся, и Босху ничего не оставалось, как последовать за ним. Они прошли в заднюю комнатку, где стоял пустой, если не считать грязной пепельницы, стол из нержавеющей стали.

– Садитесь.

Верлорен убрал пепельницу за спину. Он не прятал ее, а скорее действовал автоматически, как метрдотель, который не может позволить себе усадить гостя за неубранный стол.

Босх поблагодарил и сел.

– Я сейчас вернусь.

Не прошло, казалось, и минуты, как Верлорен принес большую тарелку со всем тем, что входило в меню завтрака для бездомных. Когда он раскладывал столовые приборы, Босх заметил, что рука у него дрожит.

– Спасибо, но, знаете, я подумал, а хватит ли другим? Ведь люди еще идут.

– Не беспокойтесь, голодным сегодня не уйдет никто. Мы никогда никого не прогоняем – главное, чтобы человек пришел вовремя. Как кофе?

– Спасибо, отличный. Понимаете, дело не в том, что я побрезговал садиться там, в зале. Я просто не знал, куда сесть.

– Понимаю. Можете не объяснять. Позвольте только убрать поднос, и мы сможем поговорить. Кого-то арестовали?

Босх посмотрел на него. В глазах Роберта Верлорена читалась надежда, даже мольба.

– Пока нет. Но мы движемся в этом направлении.

– Я приду, как только освобожусь. Ешьте.

Босх кивнул, и Верлорен вышел из комнатки.

Яичница оказалась очень вкусной. Как, впрочем, и все остальное. Не хватало разве что тоста, но это, подумал Босх, было бы уже слишком. Комната, в которой он сидел, находилась между кухней и моечной, в которой двое мужчин как раз заряжали большую посудомоечную машину. Шум в моечной стоял невообразимый, звуки, прилетавшие из столовой, смешивались с дребезжанием тарелок, гулом мотора и голосами, и все это неоднократным эхом отскакивало от облицованных серыми керамическими плитками стен. Ведущая в переулок задняя дверь была приоткрыта, и через нее на улицу уходили излишки тепла.

Покончив с завтраком, Босх допил кофе, поднялся из-за стола и вышел в переулок позвонить. Он сразу обратил внимание на то, что двор превращен в своего рода укрепление. В том месте, где задняя стена миссии примыкала к стене склада фабрики игрушек, стояли несколько десятков ящиков и коробок, покрытых кусками брезента и выстеленных старым тряпьем. Сейчас там было тихо. Вероятно, часть бездомных обосновалась здесь, в относительно защищенном и безопасном месте. И дело не в том, что в ночлежках недоставало кроватей, а в том, что в комплекте с кроватями шли некоторые обязательные для исполнения правила. Люди же, обитавшие в переулке, по-видимому, не желали связывать себя никакими правилами.

Босх позвонил Райдер на сотовый и сразу же услышал ее голос. Она уже была в кабинете и даже успела закончить с ордером.

– Я нашел его, – негромко сказал Босх.

– Отличная работа, Гарри. Мастерство не ржавеет. Что он сказал? Опознал Маккея?

– Мы еще не разговаривали.

Он объяснил ситуацию и спросил, есть ли новости у нее.

– Ордер лежит на столе у капитана. Если ответа не будет до десяти, Альберт попробует немного надавить, а уж потом бумаги пойдут выше.

– Рано пришла?

– Рано. Хотела побыстрее закончить.

– Ты, случайно, не читала вчера дневник Бекки?

– Читала. Уже в постели. Толку от него немного. Обычные жалобы на неразделенную любовь и все такое. МНЛ упоминается, однако никакого ключа к установлению личности я не обнаружила. Может, Бекки вообще его придумала – уж слишком он особенный, просто идеал. Наверное, Гарсия был прав, когда вернул дневник матери. Боюсь, нам от него пользы мало.

– Этот МНЛ… Он не может быть женщиной?

– Хм… Гарри, у меня нет слов. Знаешь, я не обратила внимания. Дневник у меня с собой, так что я еще посмотрю. А что? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Нет, просто надо проверить все варианты. А что Дэнни Котчоф? О нем в дневнике есть что-нибудь?

– Только в самом начале. Она называет его по имени. Потом Дэнни исчезает, а его место занимает таинственный МНЛ.

– Наш Мистер Икс…

– Послушай, Гарри, мне через пару минут надо быть на шестом. Хочу попытаться получить доступ к тем материалам, о которых ты упоминал.

Босх обратил внимание, что Киз не стала конкретизировать, о каких именно материалах идет речь. Наверное, рядом Пратт или кто-то еще.

– Ты там не одна, Киз?

– Верно, Гарри.

– Не хочешь, чтобы подслушали?

– От тебя ничего не скроешь.

– Ладно, иди. Удачи тебе. Кстати, пробила телефончик на Мариано?

– Да. Зарегистрирован на некоего Уильяма Беркхарта. Может, они соседи. Парень на несколько лет старше Маккея и тоже с криминальным прошлым. Есть и преступление на почве расовой ненависти. В восемьдесят восьмом. Интересное совпадение, да? В последние годы проблем с законом не имел.

Босх кивнул – имя уже было ему знакомо.

– А ты знаешь, что он был соседом Сэма Вейсса? Я, наверное, вчера забыл сказать тебе об этом.

– Не слишком ли много информации?

– Пожалуй. Послушай, я тут вот о чем подумал. Как вышло, что «Автотрек» не нашел номера сотового Маккея?

– Я тоже об этом подумала и проверила. Сотовый тоже не его. Числится за некоей Белиндой Мессьер. Живет в Вудленд-Хиллс. С полицией проблем не имела, если не считать штрафов за неправильную парковку и превышение скорости. Может, его подружка?

– Не исключено.

– Вот немного освобожусь и попробую узнать о ней побольше. Здесь что-то есть, Гарри. У меня такое чувство, что здесь что-то есть. Все сходится. И все завязано на восемьдесят восьмом.