Генеральский гамбит - Иван Черных

Первыми, как и положено, в таких случаях, пойдут «старички», наиболее подготовленные, первоклассные, летчики. Из молодых я включил в плановую таблицу только Мигунова и Хмурова, недавно сдавших экзамены на 2-й класс. На них я надеюсь, пожалуй, больше чем на «старичков». И вот почему. Из-за нехватки топлива мы летаем преступно мало. А «старички», заметил я, восстанавливают навыки после перерывов значительно труднее и дольше…

Посредник предупредил, что налеты «вражеской» авиации будут осуществляться при активном противодействии нашим средствам наведения и перехвата. А это для пилотов не «бочку» крутануть, не «мертвую петлю» нарисовать. Когда экран радара и прицела забит засветками, различить среди них отметку цели даже самому первоклассному пилоту не всегда удается. Тут не только опыт нужен, но и острый, «чуткий» глаз, отличная реакция. Потому я и надеялся больше на молодых…

– …Если летчик не летает, кто же небо охраняет? – слышу насмешливый баритон Мигунова. – Если летчик виражит, значит, небо сторожит, – тут же делает он вывод.

– Ночью сочинил? – спрашивает майор Бойко, рано облысевший пилот, тоже любитель подначек и остроумных шпилек. – И когда ты только все успеваешь: и книжки читать, и на рыбалку ходить, как говаривал Василий Иванович, и еще стихи сочинять?

– Так у вас сутки двадцать четыре часа, а у меня двадцать пять, – отвечает с улыбкой Мигунов. – Вот двадцать пятый я и оставляю на стихи.

Бойко старше его на шесть лет и выше по должности – заместитель командира эскадрильи, – и Сергей разговаривает с ним на «вы».

Бойко насмешливо качает головой.

– Может, за такое изобретательство за тебя и замуж не идут? – хохочет Бойко. – Женщины, Серега, очень не любят, когда их оставляют в самый интересный момент.

– Я в таких случаях, товарищ майор, поступаю как поручик Ржевский: если у меня в гостях любовница, говорю, что сейчас жена заявится, если у нее – муж: «Стучит кто-то», – парирует Сергей…

Цинизм друга, похоже, не нравится Хмурову: набычив шею, он отходит в сторону и нервно комкает в руках кожаные перчатки – один он следует давней летной традиции пилотировать в перчатках.

Ко мне на балкон поднимается корреспондент «Красной звезды» майор Семиречин, прибывший утром, – центральная пресса удостоила вниманием наш полк, как один из лучших в ВВС. Самолюбие мое польщено – наконец-то командование оценило наш труд. А Семиречин – известный на всю страну журналист.

– Товарищ подполковник, – обращается ко мне майор, – я хотел бы взять интервью у наиболее перспективного летчика. Кого вы посоветуете?

Интересно, как он оценит Хмурова? И не задумываясь, я указываю на старшего лейтенанта.

– Вот будущий герой вашего очерка, – указываю на одиноко стоявшего в сторонке Андрея. – Летает превосходно, скромен, семьянин отличный. Давно заслуживает повышение в должности, но пока нет вакансии. Как только появится, сразу назначу.

– Спасибо.

Семиречин идет к старшему лейтенанту. Но разговор журналиста с летчиком, похоже, не клеится: Хмуров отрицательно машет головой и намеревается уйти. То ли вопросы майора ему не понравились, то ли летчик не с той ноги встал. А может, просто вера в дурные приметы (некоторые летчики, к сожалению, страдают этим), что перед полетом нельзя ни фотографироваться, ни давать интервью журналистам.

От наблюдения за офицерами меня отрывает телефонный звонок. Дежурный по контрольно-пропускному пункту сообщает, что на аэродром направился командир дивизии. Едет с последними указаниями. Даю команду летчикам приготовиться к построению.