Генеральский гамбит - Иван Черных

Вечер был жаркий, тягостный; духота не спадала, несмотря на то, что солнце уже скрылось за горизонтом. И на душе у меня было скверно и тягостно, я испытывал гнетущее чувство, будто поступил в отношении Жанны не так, как следовало, сказал что-то не то. Да, разговор получился далеко не дипломатичный и не утешительный; я не только ничего путного не узнал о причине катастрофы, но и поставил себя в дурацкое положение: высказал необоснованное подозрение, рассердил женщину, вследствие чего пришлось просить прощение.

«Не знаю, чем он завоевывал симпатию у женщин, да и у вас, командиров, – звучал в ушах ее голос, – за что вы продвигали его по службе, но у меня он всегда вызывал неприязнь: этакий прилизанный херувимчик…»

Вроде бы убедительно. Но как заколка оказалась у Мигунова? То, что Сергей был легкомысленный ловелас, «этакий прилизанный херувимчик», Жанна права. Но чтобы он слишком хвастался своими победами, я сказать не мог – Сергей умел держаться в рамках приличия, и я не слышал, чтобы он афишировал о связях с замужними женщинами. Больше о нем говорили сами женщины, считая достоинством, если он уделил кому-то внимание…

В столовой ужин подходил к концу, но летчики, похоже, не торопились расходиться, оживленно о чем-то спорили. При моем появлении замолчали и отвели от меня глаза. Такого раньше не бывало, отношения с сослуживцами я строил ровно: сам перед начальниками не гнул спину и подчиненным не позволял передо мной угодничать, на корню пресекал подхалимаж, за что меня уважали. Значит, что-то стряслось еще…

Ко мне подошел дежурный по столовой и, кивнув на зал командного состава, сообщил, что меня разыскивал генерал Возницкий. Я направился туда.

За столом сидела вся комиссия, восемь старших офицеров во главе с генералом. Я пожелал им приятного аппетита и, не спрашивая разрешения, сел с краю, рядом с подполковником, инженером по спецоборудованию. Генерал зыркнул на меня недовольным взглядом и сказал с ехидцей:

– Оно, конечно, появляться хозяину первым в столовой – не признак хорошего тона, но и заставлять гостей ждать – не делает ему чести.

– Извините. – Я не стал объяснять причину опоздания.

– Выразить соболезнование семьям погибших дело, конечно, важное, – продолжил генерал, – но с этим можно было и не торопиться. Тем более что при расследовании катастрофы выяснились новые обстоятельства.

Генерал сделал паузу, не спуская с меня пронзающего взгляда. И сердце у меня екнуло: неужто подтвердились мои подозрения относительно преднамеренного тарана? Но откуда?… Заколку я забрал, дневник мы с Романовым сожгли.

– … Вы доложили нам, что вчера утором при осмотре мест падений самолетов удалось обнаружить только останки тела летчика Мигунова. От второго пилота ничего не осталось. А катапультное кресло или какие-либо детали от него вы не нашли?

– Нет. Детали самолета разбросаны далеко, а кругом густые заросли… Я оставил там группу поиска.

Генерал в раздумье пожевал губами.

– По обломкам самолета можно предположить, что летчик Хмуров катапультировался. Правда, найти его пока не удалось. Что думаете вы по этому поводу?

Я был ошарашен. Хмуров катапультировался? Чушь какая-то. Самолеты столкнулись, взорвались. От Мигунова остались только клочья одежды… Какие же шансы спастись были у Хмурова? Никаких. Сила удара и взрыва были такие мощные, что летчик вряд ли успел что-то сообразить. Даже если бы произошел отстрел катапультного кресла, пилот не остался бы жив.

– Вы нашли кресло? – вырвалось у меня.

– Пока, к сожалению, нет, вы же видели, какие там, в предгорье заросли.

– Если бы Хмуров остался жив, он сообщил бы, – возразил я.

– А если он ранен, при приземлении сломал ногу или еще что?

– Мы вчера облетали район падения на вертолете, тщательно обследовали каждый клочок, но ни парашюта, никаких других примет, что Хмуров спасся, не обнаружили…

– Н… да, – генерал отвел наконец свой пронзающий взгляд. – Завтра надо продолжить поиски. И пока не найдем пилота живого или мертвого, я ничего обстоятельного не могу доложить командующему.

Он допил чай и поднялся. Все члены комиссии последовали его примеру.