Девы - Алекс Михаэлидес

Ровно в восемь Мариана стояла у высокой массивной двери с черной табличкой, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Профессор Эдвард Фоска».

Мариана постучала. До нее долетели звуки классической музыки, но ответа не последовало. Она постучала сильнее. На этот раз издалека откликнулся приглушенный мужской голос:

— Не заперто! Идите наверх.

Глубоко вдохнув, Мариана набралась храбрости и шагнула внутрь. Перед ней предстала старая, узкая деревянная лестница. От времени ступеньки покосились, и взбираться по ним пришлось с осторожностью.

Здесь музыка звучала отчетливей — какой-то псалом на латыни, который Мариана уже слышала, но не помнила где. Песнопение, хотя и красивое, но исполненное мрачного предчувствия, казалось траурным. Звуки пульсировали, и сердце Марианы тревожно билось в такт.

Дверь наверху была приоткрыта. Мариана вошла.

Первое, что бросилось ей в глаза в коридоре, — огромный готический крест на стене. Искусно сделанный из темного дерева, украшенный тонкой, изысканной резьбой, он тем не менее производил гнетущее впечатление — возможно, из-за своих размеров. Торопливо пройдя мимо, Мариана попала в гостиную.

В ней царил зловещий полумрак. Единственным освещением служили расставленные тут и там оплывшие огарки свечей. Их дымок смешивался с удушливым дымом чадящих благовоний и заполнял всю комнату, отчего ее еще сложнее было рассмотреть.

Когда глаза привыкли к темноте, Мариана разглядела, что находится в большом помещении с несколькими дверями. Окно выходило во внутренний дворик. По стенам висели картины, на полках теснились книги. Обои с изображением зеленой листвы на черном фоне произвели на Мариану неприятное впечатление: ей померещилось, что она в джунглях.

Повсюду были расставлены разнообразные статуэтки и безделушки. На каминной полке тускло белел человеческий череп. На кофейном столике красовалась небольшая фигурка древнегреческого бога Пана — лохматого, с козлиным хвостом, рогами и копытами, сжимавшего винный бурдюк. А возле него лежала сосновая шишка.

Ощутив на себе чей-то взгляд, Мариана обернулась. Позади стоял Эдвард Фоска. Мариана не заметила, как тот подошел. Возможно, он все это время был там и наблюдал за ней из темноты?

— Добрый вечер, — произнес Фоска.

Его темные глаза и зубы сверкали в переливчатом блеске свечей, а волосы небрежно спадали на плечи. Он выглядел очень привлекательно в черном пиджаке и белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой. Мариана это отметила и сама на себя рассердилась за такие мысли.

— Не знала, что мы идем в ресторан, — подала она голос.

— А мы и не идем.

— Но вы одеты…

— Ах, вот вы о чем! — Фоска оглядел собственный костюм и улыбнулся. — Возможность поужинать с такой красивой девушкой выпадает нечасто. Я решил принарядиться. Позвольте я налью вам шампанского.

Не дожидаясь ответа, он достал из серебристого ведра со льдом початую бутылку и, наполнив два бокала, вручил один Мариане.

— Спасибо.

Оценивающе посмотрев на нее, Эдвард Фоска предложил тост:

— За нас!

Мариана молча отпила пенящегося шампанского. Надеясь, что алкоголь поможет немного расслабиться, сделала еще один глоток.

На первом этаже раздался стук в дверь.

— А вот и Грег, — прокомментировал Фоска.

— Грег?

— Он из ресторана.

Послышались быстрые шаги, и в комнате возник проворный официант Грегори в жилете и галстуке. В одной руке он держал термосумку с подогревом, а в другой — сумку-холодильник.

— Добрый вечер, мисс, — поздоровался Грегори с Марианой и повернулся к профессору. — Я накрою на стол?

— Да, спасибо, — Фоска кивнул. — Проходите в столовую, подготовьте всё. А дальше я сам.

— Хорошо, сэр. — И официант исчез в соседней комнате.

Мариана изумленно взглянула на Фоску. Тот улыбнулся.

— К сожалению, повар из меня так себе. Я подумал, не стоит идти в ресторан, потому что там будет слишком людно. Лучше пусть ресторан сам придет сюда.

— Как вы уговорили официанта?

— С помощью щедрых чаевых. Насколько щедрых, не скажу, это секрет, хотя их сумма вам польстила бы.

— Вы очень любезны, профессор. Не стоило так утруждаться.

— Я ничуть не утруждался; напротив, это доставило мне удовольствие. И пожалуйста, Мариана, зовите меня просто Эдвард.

Он снова улыбнулся. От затянувшейся паузы Мариане стало несколько неуютно, и она отвернулась. Ее взгляд упал на лежащую на кофейном столике сосновую шишку.

— Что это?

Фоска повернулся в ту же сторону.

— Шишка?.. Да так, ерунда; держу ее на память о доме. А что?

— Если не ошибаюсь, вы показывали изображение такой же шишки на слайде во время лекции об элевсинских мистериях.

Фоска кивнул.

— Да, так и есть. Всем приобщившимся к культу при входе в храм вручали по сосновой шишке.

— Ясно. А зачем она им?

— Ну дело было не в шишке как таковой, а в том, что она символизировала.

— А что она символизировала?

Фоска с улыбкой посмотрел на Мариану.

— В шишке есть семена. Так же и в людях. Семена — это души, заключенные в тела. Шишки должны были заставить новообращенных об этом задуматься, заглянуть в себя и найти собственную душу. — Он взял со столика шишку и протянул Мариане. — Возьмите. Это подарок.

Мариана замотала головой.

— Нет, спасибо, мне не надо!