Где собака зарыта - Спенсер Куинн

class="p1">Я последовал вслед за Берни внутрь дома. Ах. Я потянулся – потянулся как следует, задница поднята вверх, голова опущена – и из моей пасти почему-то вырвался тихий приглушенный писк, совершенно на меня не похожий, ведь обычно я разговариваю низким, рокочущим лаем. Чтобы убедиться, что я все еще на него способен, я несколько раз гавкнул – глубоко и рычаще, и еще не вполне закончил, когда заметил в углу резиновую жевательную игрушку, одну из моих любимых, в форме пончика. Я совсем о ней забыл! Я подскочил к ней и поскорее принялся за дело.

Краем глаза я видел, что на автоответчике мигает индикатор сообщений. Берни нажал на кнопку.

– Привет, это Джейни, – Джейни – мой парикмахер. Кстати, возможно, мне бы не помешала стрижка, потому что в последний раз меня стригли уже давненько. – Получила твое сообщение. Думаю, у нас тут просто случился эффект сломанного телефона. Это все из-за той записки. Как дела у Чета? До восемнадцатого числа меня не будет: я ухожу в поход в Кровавые Горы, так что, пожалуйста, перезвони мне после.

– Записка? – сказал Берни. – О чем она вообще?

Я на секундочку перестал жевать, чувствуя, что почти вспомнил, в чем тут дело.

Писк.

– Чак Экель у телефона. С тобой довольно трудно связаться, дружище. Если ты не перезвонишь мне в ближайшее время, то придется закрыть твою позицию.

– Что за черт? – Берни набрал номер. – Привет, – сказал он. – Это Берни Литтл.

– Берни, дружище, ты где был? – я узнал голос того парня в гавайской рубашке из «Сухого ущелья». У него был один из тех человеческих голосов, которые мне совершенно не нравились: вроде бы дружелюбный снаружи, но очень неприятный внутри.

– Работаю, – сказал Берни.

– Забыл, чем ты занимаешься? – спросил Чак Экель.

– Я частный детектив.

– О, ищейкой работаешь, так?

Берни ненавидел это выражение. Все его тело напряглось.

– Ты всю информацию черпаешь из дерьмовых бульварных романов?

– Что ты сказал?

– Ничего, – сказал Берни. – В чем дело?

– Ого, – сказал Чак Экель. – Погоди-ка секунду. Что там было насчет дерьмовых бульварных романов? Я не читаю никаких гребаных романов.

– Как скажешь, – сказал Берни.

На другом конце провода воцарилось молчание. Когда Экель заговорил снова, дружелюбие в его голосе полностью исчезло.

– Ну, хватит любезностей, – сказал он. – У тебя есть два часа, чтобы покрыть свою позицию.

– О чем ты?

– Об акциях на олово, о чем еще я могу говорить?

– Но я уже покрывал свою позицию. Те три штуки, что я тебе дал – помнишь?

– С тех пор все стало еще хуже. Со всем этим дерьмом, которое происходит в Ла-Пасе.

– Ничего не понимаю, – сказал Берни.

– Ты что, газет не читаешь? Все шахтеры бастуют и устраивают беспорядки на улицах.

– Но… Разве это не должно было поднять цену? – спросил Берни.

– Должно было, выше крыши, – сказал Экель. – Но ты не на то поставил. У тебя был короткий вклад. Мне нужен чек на пять тысяч, и у тебя на это два часа.

В трубке щелкнуло.

Берни просто застыл на месте, и все, словно… Словно не знал, что теперь делать. Но это было просто невозможно. И еще: Берни, конечно, был не самым высоким мужчиной, которого я когда-либо видел – им был Седрик Букер, окружной прокурор Долины – но он и коротышкой он тоже не был, так что я не понял, что там за история с коротким вкладом. Я подошел и встал рядом, и Берни взглянул на меня сверху вниз, слегка улыбнувшись.

– Не хочешь еще раз навестить мистера Сингха?

Конечно. Я всегда был рад навестить мистера Сингха, но прямо сейчас? Разве мы уже не отдали ему часы?

– Отдам ему укулеле.

Укулеле? О, нет.

* * *

– Что за чудесный инструмент, – сказал мистер Сингх и повертел укулеле в руках. – Настоящий гавайский коа, сильно опаленный, гриф из ели ситка, костяной верхний порожек. Вы играете?

– Немного.

Немного? Берни мастерски играл!

– Может быть, вы сыграете что-нибудь? Все, что захотите.

Конечно, Берни мог сыграть что-нибудь! Как насчет «Техасского вальса»? «Женщины-парашютиста»? «Призрачные всадники в небесах»? И не стоит забывать про «Серфинг по США», отличный вариант, чтобы заставить всех пуститься в пляс. Внезапно мне захотелось посмотреть, как мистер Сингх танцует. Я сам не то чтобы танцую, но когда все начинают плясать, я тоже не сижу сиднем – выражение, которое всегда ставило меня в тупик, потому что я не знал, кто это такой – сидень, и что он имеет против танцев.

Но никакой игры на укулеле не случилось. Берни только покачал головой и сказал:

– Возможно, в другой раз.

Мистер Сингх вручил нам немного денег, и мы в тишине доехали до какого-то убогого офисного здания, стоящего напротив торгового центра.

– Никаких собак, – заявил нам охранник с торчащей изо рта зубочисткой, и мне пришлось ждать в машине. Иногда такое бывало, и я относился к этому спокойно.

Пока Берни не было, я размышлял о том, как хорошо было бы сейчас вскочить и выхватить зубочистку изо рта этого охранника, а потом просто встать неподалеку и притвориться, что он может меня поймать – но только до самого последнего момента!

– Оловянные акции, больше никогда, – сказал Берни, когда мы отъезжали от здания. – Свяжи меня и дай мне по голове, если я еще раз захочу в это впутаться.

Связать Берни? Этого я сделать не мог и не хотел. А что касается акций на олово, то я ничего в этом не понимал. И судя по всему, Берни тоже. А значит, никто вообще ничего в этом не смыслил, так что не было никакого смысла даже думать об этом. Поскольку я из тех, кто может мгновенно выбросить любую мысль из головы, именно так я и поступил.

* * *

Вернувшись домой, мы отправились в рабочий кабинет, и Берни плотно занялся белой доской. Я лежал на полу и слушал, как скрипит маркер. Еще меня очень занимал его запах – такой резкий, пронзительный, очень бодрит.

– Здесь, значит, – говорил Берни, рисуя прямоугольник и записывая что-то внутри, – у нас Боргезе – граф и Аделина. Пассаик? Что еще за Пассаик? Информация поступила от Сьюзи, и конечно, эта часть… – он затих. – А здесь, – скрип-скрип, – У нас есть Альдо, секретарь, имя итальянское, но его английский безупречен. Нэнси, собачий тренер, предполагается, что умышленно травмировала Вафельку. И не забудь про Принцессу.

Забыть про Принцессу? Никогда! Она ведь напала на того большого бородатого парня!

– Чет, что это на тебя нашло?

Это рычание – это что, я был? Я замолчал. Берни снова повернулся к доске.