Черная вдова - Анатолий Безуглов

Сам Гринь Петрович узнал, что у него в Канаде есть тётя, лишь пять лет назад, когда умер отец, Петро Остапович. Разбирая после его смерти бумаги, он обнаружил очень интересное письмо — ответ из Красного Креста. Он касался сведений о деде Остапе. На запрос Петро Остаповича отвечали, что его отец, Остап Сторожук, недавно скончался в Канаде. Но у него осталась дочь Михайлина, проживающая в городе Виннипег.

Гринь Петрович терялся в догадках, почему отец скрывал, что у него есть сестра. Конечно, в те времена наличие родственников за границей не афишировали. А Гринь Петрович как раз заканчивал сельхозинститут во Львове, и скорее всего, отец боялся повредить его карьере.

Как бы там ни было, но Гринь Петрович тут же написал тёте Михайлине, которая сразу ответила. Письмо было грустное и радостное одновременно. Грустное, потому что она узнала о смерти единокровного брата своего, так и не повидавшись с ним, а радостное — что объявился племянник. Так у них наладилась переписка. Потом стали приходить посылки. Шубы из синтетического меха, пуловеры, свитера, платья и кофточки с люрексом, джинсы и другая одежда. Гринь Петрович раздавал подарки родственникам.

Вот и выходило: кому как не ему принимать в своём доме гостью из далёкого городе Виннипега. Не было сомнений, что тётя Михайлина останется довольна: жена Гриня Петровича, Ганна Николаевна, была отличной хозяйкой и мастерицей стряпать. Хлеб пекла такой (она работала в местной пекарне), что за ним в Криницы приезжали даже из города. Никакой механизации Ганна Николаевна не признавала — только своими руками!

Покончив с вопросом, у кого будет жить канадская родственница, наметили настоящий сценарий её встречи. Правда, точного времени приезда тётки Михайлины в Криницы никто не знал: из львовского отделения «Интуриста» сообщили неопределённо — будет к обеду. Встретить решили торжественно, у околицы села. Отправились туда в полдень.

Крутила позёмка, мороз стоял под двадцать градусов. Согревались на ледяном ветру притопыванием и прихлопыванием. Кто-то даже предложил разжечь костёр. Но тут на дороге показалась чёрная «Волга». Не сбавляя хода, она промчалась мимо встречающих, которые закричали шофёру, замахали руками. Тот затормозил, подал назад.

И точно, в машине сидела тётя Михайлина. Её узнали по ранее присланным фотографиям.

«Волгу» обступили со всех сторон. Какой там сценарий, о нем враз забыли! Каждому хотелось протиснуться поближе.

Первым из машины выбрался молодой мужчина в короткой дублёнке. За ним вышла гостья, растерянная и взволнованная. Она была в шубе из искусственного меха, в меховой шапке с козырьком. На груди тёти Михайлины висели фотоаппарат и кинокамера.

— Дорогу!.. Дорогу! — распорядилась Василина Ничипоровна. — Дайте пройти Гриню Петровичу!

Все расступились. Сторожук, неся на расшитом рушнике каравай и солонку с солью, подошёл к гостье.

— Дорогая тётя Михайлина! — произнёс он осевшим от волнения голосом. — Добро пожаловать на родную землю.

У Михайлины Остаповны задрожали губы, на глазах показались слезы.

— Гринь, неужели!.. — только и проговорила она.

А Сторожук переминался с ноги на ногу, совал тётке каравай. Та наконец поняла, что от неё требуется, отломила кусочек хлеба, макнула в соль и положила в рот. Кто-то принял из рук Гриня Петровича символ гостеприимства и хлебосольства. Тётка бросилась на шею к племяннику и заплакала. Он совершенно растерялся, гладил её по спине и приговаривал:

— Ну будет, будет…

— Не верится… — отстранилась от него гостья. — Всю жизнь ждала этого часа.

Она оглянулась, словно что-то ища, затем опустилась на колени, взяла горсть снега и приложила ко рту.

И все поняли: будь земля голая, тётя Михайлина поцеловала бы её.

Женщины зашмыгали, кто-то всхлипнул. Гринь Петрович бережно поднял тётку и начал было представлять родственников.

— Потом, дома! — остановила его Василина Ничипоровна. — А то совсем заморозим дорогую гостью.

Та и впрямь здорово озябла в синтетической шубе: губы посинели, пальцы еле шевелились. И все же, прежде чем сесть в машину, она несколько раз щёлкнула фотоаппаратом, запечатлев на память эту трогательную встречу.

В «Волгу» подсели Гринь Петрович и председатель колхоза.

Молодой человек оказался переводчиком из «Интуриста», звали его Лев Владимирович. Но его помощь не понадобилась: разговор шёл на украинском языке. Правда, тётя Михайлина изъяснялась довольно старомодно, иногда вставляя английские слова, которые тут же сама и переводила.

— Ты — вылитый дед Остап! — сказала она, не выпуская из своих рук ладонь племянника.

Впрочем, Гринь Петрович имел сходство и с тётей: одинаковые разрез глаз и форма носа.

В машине было жарко. Сторожук расстегнул пальто. На его груди сверкнуло два ордена, которые заставила надеть жена.

— О! — удивилась гостья. — Ты был на фронте? Почему не писал об этом?

— Да нет, — смутился Гринь Петрович, — не был я на войне. А это, — дотронулся он до наград, — за другое… — И замолчал, поскольку хвалить себя было неловко.

— Он воюет на поле! — пришла на выручку Василина Ничипоровна. — За урожай! Его бригада на всю область гремит! Портрет вашего племянника на доске Почёта в райцентре.

Гостья не поняла, что такое доска Почёта и почему Гринь Петрович «гремит» председательнице пришлось объяснять.

— О'кей! — кивнула довольная тётя Михайлина. — Хорошо! Молодец! А какой у вас сегодня праздник? — вдруг спросила она.

— Как? — в свою очередь, удивился Гринь Петрович. — Вас встречаем…

— Да? — округлила глаза гостья. — Иа-за меня не вышли на работу, правильно я поняла? — Племянник согласно кивнул. — А хозяин разрешил? Убытка не будет?

Гринь Петрович и Василина Ничипоровна не знали, что и сказать. Поймёт ли заокеанская родственница, ведь тут все иначе, чем у них, в Канаде. Как объяснить наши порядки?

Сегодня им начальство само дало «добро». А сколько не выходят на ферму или в поле из-за того, что нужно ехать в район за какой-нибудь пустяковой справкой (порой не раз и не два) или же везти чинить телевизор, стиральную машину? Не говоря уже о тех, кому важнее продать клубнику или черешню с приусадебного участка на городском рынке, чем отработать в колхозе. Ну а убытки?.. Попробуй взыщи!

Разумеется, этого гостье говорить не следовало, особенно после установки из района «показать товар лицом».

— А мы сами себе хозяева! — бодро ответила голова колхоза.

Тётя Михайлина на секунду задумалась, но больше расспрашивать не стала, схватившись за кинокамеру: её внимание привлекли добротные красивые дома сельчан, расписанные по фасаду картинами в лубочном стиле. Она снимала до тех пор, пока машина не остановилась у ворот дома Гриня Петровича, где поджидала огромная толпа кринчан.