Сорок имен скорби - Джайлс Блант

Кийт Лондон сел в постели, мало что соображая. Он находился в какой-то незнакомой с виду комнате — может, она кажется незнакомой еще и потому, что словно бы медленно вращается, как будто сидишь на карусели, которая вот-вот остановится. Когда вращение прекратилось и Кийт смог сосредоточить на чем-то взгляд, он увидел четыре стены, обшитые дешевыми деревянными панелями, которые покоробились от протечек и были все в пятнах. Кресло держится на трех ножках, подлокотники точно в шрамах: прожжены сигаретами. На полу маленький плоский радиатор время от времени принимается жужжать, как будто там внутри сидит жук. Над головой — тусклая лампочка в патроне, на стене — плакат железнодорожной компании «Виа Рейл» с видом Ванкувера, отклеившийся угол завернулся. Маленькое оконце заколочено снаружи. В воздухе стоит запах радиаторного масла, плесени, отсыревшего бетона.

Тут он вспомнил: он же забрал вещи на автовокзале, а Эрик с Эди ждали его снаружи. Потом он вместе с ними залез в небольшую машину, а потом пил пиво у них на кухне. Но он не помнил, как ложился в постель, как снимал одежду. После пива — ничего. Руки и ноги тяжелые, онемевшие, как будто он слишком долго спал. Он потер лицо, и кожа показалась ему жесткой и странно горячей. Часы — видно, он забыл их снять, так торопился раздеться, — показывали три часа. Настоятельно необходимо отлить.

Комнатушка, наверное, три на три, не больше, но дверей в ней две. Сидя на краю кровати, Кийт опустил ногу на холодный пол. Какое-то время он оставался в той же позе и снова бы уснул, но очень хотелось в уборную. Он заставил себя встать и прислонился к стене, чтобы не упасть. Попробовал первую дверь — заперта, во всяком случае — не поддается. Зато за второй оказался санузел, где все было почти миниатюрное из-за карликового размера этого помещеньица.

Шатаясь, он побрел обратно к кровати, по пути углядев свой гитарный футляр, притулившийся в углу. Еще он успел заметить, что его рюкзака и одежды нет, и тут же с головой нырнул в темную глухую бездну.

Когда он проснулся (прошли часы? дни?), на краю кровати сидел, широко улыбаясь, Эрик Фрейзер.

— Воскрешение Лазаря, — проговорил он негромко.

Кийт с огромным трудом сел в кровати, привалился к спинке. Он чувствовал, что тело у него как-то перекосилось на один бок, но выровняться сил не было. Во рту и в горле страшно пересохло; когда он попытался заговорить, у него вырвался лишь слабый хрип:

— Сколько я проспал?

Эрик поднес к его лицу два пальца — так близко, что они раздваивались перед глазами. Казалось, будто их три.

— Что, целых два дня? — Разве такое может быть? Кийт не помнил, чтобы когда-нибудь в жизни столько спал. Пару раз, еще мальчишкой, он дрых часов по шестнадцать, а один раз, когда тяжело болел и валялся с температурой, вырубился аж на двадцать. Но двое суток?

Если я правда два дня проспал, значит, я жутко болен. Здоровые люди по двое суток не лежат. Это называется кома. Кийт уже хотел поделиться этими мыслями с Эриком, но тот его опередил и с озабоченным видом положил ему холодную ладонь на лоб и не убирал.

— Вчера у тебя была температура, тридцать девять и четыре. Эди тебе мерила. Ставила градусник под мышку.

— А где моя одежда? Мне, наверное, лучше к врачу.

— Эди ее стирает. Тебя рвало.

— Да? Жуть какая. — Кийт потер горло; глотку так и жгло. — Вода есть?

— В ванной. — Эрик показал на дверцу. — Но лучше выпей-ка вот этого. — Торжественный жест в сторону дымящейся кружки. — Эту смесь Эди придумала. Принесла все из аптеки. Не бойся, Эди у нас фармацевт.

Чашка источала горячий аромат меда и лимона. Кийт, обжигая язык, отпил глоток. Наверное, это что-то от гриппа, тайленол с антигистаминами, больше ничего, но пошло неплохо. После нескольких глотков Кийт почувствовал себя лучше. Туман в голове слегка рассеялся. Кийт указал на «полароид», висящий на шее у Эрика:

— А это зачем?

— Пробные кадры. Мы с Эди увлекаемся киносъемками. Одна из причин, почему мы обратили на тебя внимание. Рассчитывали, что ты снимешься в нашем фильме.

— Что за фильм?

— Малобюджетный. Экспериментальный. Поэтический. Я еще тогда, вечером, хотел у тебя спросить, но побоялся, что это будет… неуместно.

— Да ничего. Я буду рад помочь. — Кийт соскользнул с подушек пониже и свернулся калачиком в кровати. Снова появилась отличная мысль — поспать.