Сорок имен скорби - Джайлс Блант

— Похвали меня, Кардинал. У нас тут уже давно лежит эта кассета, а я к ней даже не притронулась. Ты бы не вытерпел. Ты бы ее уже пять раз послушал.

— Да, нетерпение — это мой недостаток, — согласился Кардинал, продолжая стряхивать снег с обуви. — Лэн Вайсман еще не звонил?

— Нет. Мне показалось, что ты не хочешь, чтобы я его слишком дергала.

— Но уже два дня прошло. Сколько нужно времени, чтобы свериться с картотекой дантиста?

Делорм только пожала плечами. Кардинал вдруг обратил внимание на ее грудь — и почувствовал, что краснеет. Ради всего святого, одернул он себя, Кэтрин же в больнице. И потом, пускай у детектива Лиз Делорм приятная фигурка и милое лицо, но при всем том она хочет припереть меня к стенке, и я не позволю себе увлечься ею. Будь сильнее, и ничего этого не произойдет.

Она протянула Кардиналу посылку размером с коробку из-под обуви. Внутри лежала запеленутая в пузырчатый пластик новенькая кассета. Поперек сибиэсовской наклейки синим маркером было выведено: «После цифровой обработки».

— Плеер я одолжила у Флауэр, — сказала Делорм. — Сюда можно вставить две пары наушников.

Кардинал расчистил себе место за ее столом и сел, держа в руке провод, соединявший их, словно сиамских близнецов, сросшихся ушами. Он запустил кассету и стал смотреть в окно, за которым грейдер вздымал снег, делая его похожим на волну во время прилива. Почти сразу же Кардинал нажал на паузу.

— Теперь звук гораздо чище. Раньше самолет не было слышно.

— Думаешь, это где-нибудь в районе аэропорта? — Когда Делорм волновалась, у нее волшебным образом оживлялось лицо, и Кардинал живо представил себе, какой она была в юности. На мгновение подумалось: а вдруг он ошибается и она действительно ушла из спецрасследований и вовсе не наблюдает за ним? Но пора вернуться к этой жуткой кассете.

Шипения на пленке теперь не было. Когда дребезжали стекла, казалось, что можно войти в эту далекую комнату и захлопнуть окно. Шаги убийцы гремели, как выстрелы из винтовки. А страх ребенка, так он пронзительно ощущался еще на той, необработанной пленке. Сейчас они слышали последний вскрик Кэти Пайн. Шаги убийцы удалились от микрофона. А потом — какой-то новый звук.

Делорм стянула наушники:

— Кардинал! Ты слышал?

— Давай еще раз.

Делорм отмотала назад. Снова — последние всхлипы девочки, потом шаги, а потом, тут не могло быть ошибки, за миг до того, как магнитофон выключили, — невозмутимый бой часов. Посреди третьего удара запись остановили, и наступила тишина.

— Потрясающе, — поразилась Делорм. — В оригинале ничего этого не слышно.

— Великолепно, Лиз. Нам остается только сличить звук с боем часов подозреваемого. Конечно, тут есть одна небольшая загвоздка: подозреваемого у нас нет. — Кардинал позвонил в Си-би-эс с телефона Делорм.

— Как я понимаю, вы получили кассету. — Профессиональный радиоголос Фортье раздавался в трубке звучно и четко, как будто тоже подвергся цифровой обработке.

— Прекрасная работа, мистер Фортье. Боюсь, вы даже слишком хорошо все сделали.

— По сравнению с исходником ничего не добавлено, если вы это имели в виду. Аналоговый эквалайзер позволяет только усиливать или подавлять определенные полосы частот. А на цифровом можно играть с отдельными источниками звука. Каждый источник расщепляю на разные дорожки — окна, часы, его и ее голос. А у вас в руках — окончательно сведенный результат. Уликой в суде он вряд ли может служить, но не исключаю, что окажется полезным для других целей.

— А что-нибудь сделать с голосом мужчины? Он и сейчас звучит, словно этот тип сидит на дне колодца.

— Боюсь, тут дело безнадежное. Он слишком далеко от микрофона.

— Все равно вы проделали колоссальную работу.