Мачеха для Золушки - Нина Васина

Медея легла спать после рабочей вечеринки в половине четвертого, а в половине пятого зазвонил телефон.

– Ваш номер раздобыть труднее, чем телефон Николь Кидман, – сказала трубка голосом полковника Кнура.

– На что вам сдалась Кидман? – спросила спросонья Медея, чем вызвала улыбку Кнура.

– Вы мне хотите что-нибудь сказать? – спросил он.

– Я?.. – женщина на том конце явно удивилась. – Ладно, – сказала она после раздумий. – Спасибо большое, товарищ полковник. Это – все.

– Пожалуйста, – удивился Кнур, но ничем этого не выдал. – Все хорошо теперь?

– Нормально. По крайней мере, уже третий месяц меня не раздражает идиотизм вашего наблюдателя. У вас проблемы с кадрами?

– Бывает, – согласился Кнур, лихорадочно соображая, почему Медея указала период в три месяца, если он убрал слежку за ней почти полтора года назад.

– Отбой? – спросила Медея, зевая.

Полковник посмотрел на кассету с записью Марго. Похоже, Медея совсем не в курсе. Тогда и ему рано пока раскрывать карты.

– Подождите, поговорите со мной, – попросил он проникновенно.

– Понимаю… Одним спасибо не отделаться, да? О чем же говорить? Давайте о бриллиантах.

– Давайте. О каких?

– Вот, например, я хотела бы знать, отобрали ли вы у трансвестита в Марракеше бриллиант «Витязь»? Мне это покоя не дает. Отобрали или нет?

– У трансвестита в Марракеше?.. – пробормотал Кнур, промокая вдруг вспотевший лоб уголком простыни. Он звонил, сидя в постели на двух подушках.

– Остальные были существенно меньше.

– Минуточку, при чем здесь «Витязь»? Это якутский алмаз, он не пропадал…

– Послушайте, я показала вашему наблюдателю средний палец. Это понятно?

– По…понятно, это понятно, – забормотал Кнур. – Средний палец, мне это знакомо. А он что?

– Я сказала вам, что готова обменять его исчезновение из моей жизни на информацию о мародерах. Это понятно?

– О мародерах? Конечно…

– Вы не связались со мной, хотя я звонила и намекала.

– И что?.. – замер Кнур.

– Информация ушла. Я хочу спать, а вы не даете. У меня из-за вас может сорваться съемка.

– Ни в коем случае! – воскликнул Кнур.

– Еще как может! Сниматься после часового сна и раздражающих бесед я не собираюсь.

– Минуточку, что значит – ушла? Куда?

– Давайте сделаем так. Я попытаюсь заснуть. Вы попробуете выехать в Венгрию. Послезавтра у меня тут последний день работы. Встретимся в Будапеште в галерее «Соумака» в половине шестого утра.

– Шутите?.. – удивился Кнур.

– Нет. Хочу побеседовать с вами перед работой. Чтобы разогреться и поднять давление. Говорят, когда я злюсь, у меня на скулах появляется натуральный румянец и глаза становятся бешеные.

– Послезавтра, отлично, хотя… Что вы делаете завтра? Я успею…

– Сплю!

Медея отключила телефон.

Ровно в половине шестого утра открылась дверь галереи, на ступеньках которой уже больше часа стоял полковник Кнур.

– Заходите, – сказала Медея, одетая в длинный махровый халат и с полотенцем-чалмой на голове.

– Когда же начинается ваш рабочий день? – удивился он.

– Я вошла полчаса назад. С другого входа. Поднимите руки.

– Ладно вам, не позорьте старика.

– Если не согласитесь на осмотр сканером, разговора не будет. Я заколебалась выковыривать маячки из ваших подношений.

Кнур поднял руки.

Через пять минут они сидели в маленьком кафе в подвальном помещении галереи и пили отличный кофе.

– Информация о мародерах ушла американцам, – сразу сказала Медея. – Я ждала вашего звонка шесть дней.

– Как вы вышли на американцев? – спросил Кнур.

– Не я. Моя коллега по подиуму. Мы иногда помогаем друг другу материально, если вы понимаете.

– Не понимаю, – сознался полковник.

– Объясняю. Кто-то из моделей по наводке узнает от клиента важную информацию и делится ею с надежными подругами. Потом выбирается та страна, которая больше платит. Получив деньги и поделив их, информатор честно передает полученные сведения заказчику, но с небольшим опозданием. Вы знаете о турне Кондолизы Райс?

– Да, но… – совсем ошалел Кнур, ничего не понимая. – При чем здесь госсекретарь США?

Медея посмотрела на него долгим взглядом поверх чашки у лица. Скулы ее потихоньку краснели.

– Знаете, – сказала она после глотка, – я начинаю верить в то, что постельные модели, так называемые информаторы, работающие на спецслужбы, изменят мир. Потому что они всегда знают больше, чем сами спецслужбы. А изменить мир так просто – перетасовать информацию, и все.

– Перестаньте меня пугать и просто расскажите, что вы узнали! – взмолился Кнур, чувствуя, что давление у Медеи поднимается быстро, того и гляди, она упорхнет, пока румянец не пропал.

– Ладно. Время дорого. Кондолиза хотела попасть в Узбекистан и вела по этому поводу переговоры, но что-то пошло не так, и она туда не попала. Я знаю, что пошло не так. Скажите, что вы тоже это знаете, а то мне станет вас так жалко, что мой нос покраснеет от слез.

– Не надо… пожалуйста, просто говорите, не надо вот этого!

– В девяносто пятом при землетрясении в Индии у американцев пропал чемодан золота, которым они хотели расплатиться за похищенную из храма реликвию. Семья, которая выкрала реликвию, осталась жива. Посредник мертв, золото пропало, как и сама реликвия. В прошлом году в Узбекистане была заварушка. Успеваете за мной? Наши уверяли, что это американцы оплатили волнения, американцы, конечно, отказывались и даже провели небольшое расследование – откуда поступили деньги. Каким-то образом они вышли на один брусок из пропавшего золота. Провели расследование и подтвердили: оно то самое, что пропало в девяносто пятом в Индии в районе Кашмира.

– Что значит – расследование? Как это можно доказать?..

Медея посмотрела строго.

– Не отвлекайтесь. Может, мне еще объяснить вам некоторые условия существования черных маклеров по золоту? Обязательное доносительство при получении больших партий. Забыли, что я работала по этой теме, когда…

– Хорошо, хорошо!.. Допустим, они действительно вышли на это золото, представляете, какая бы шумиха поднялась на высоком уровне? Этого не может быть, я бы знал! – отверг эту версию Кнур.