Сладкая смерть - Николай Иванович Леонов

— Так у тебя и задержанный есть? — удивился Крячко. — А почему его нельзя просто отправить в СИЗО?

— Потому что здешнее СИЗО контролирует руководство здешнего управления МВД, — объяснил Гуров. — А это руководство всячески препятствует моей работе, организовало за мной слежку, а в данный момент меня и моего помощника хотят вообще закопать. Так что в здешнее СИЗО я обратиться не могу.

— Ладно, я тебя понял, — отвечал Крячко. — Будем работать. Надеюсь, что до девяти по Москве я с тобой свяжусь. Скажу и про опергруппу, и про место, куда можно отвезти задержанного.

Крячко отключился, и Гуров тут же набрал еще один номер. Это был телефон отставного полковника Гаврилова — того самого, с кем Гуров беседовал сразу, как только приехал в Сартанов. Здесь на звонок не отвечали еще дольше. Но наконец сыщик услышал голос отставного полковника:

— Слушаю вас, Лев Иванович, — сказал он.

— Григорий Данилович, я прошу прощения за то, что звоню в такое необычное время, — сказал сыщик. — Но у меня совершенно неотложное дело. Точнее, просьба. Не сможете на время приютить у себя семью капитана Гуменюка?

— Всю его семью? — удивился Гаврилов. — А что случилось? У них квартира сгорела?

— Пока не сгорела, но может сгореть в любую минуту, — отвечал Гуров. — Дело в том, что мы залезли в осиное гнездо, которым руководит Лариса Черкасова, и нас там вычислили. Я боюсь, что капитану могут мстить за то, что он мне помогает. Его близких могут взять в заложники, и я буду в этом виноват. Вот я и подумал, что вы могли бы…

— И правильно подумали, — твердо отвечал Гаврилов. — Привозите семью Сергея. Сколько их человек?

Тут Гуров сообразил, что в точности не знает состав семьи своего напарника, и спросил Гуменюка.

— Жена Настя и двое детей, мальчик и девочка, — отвечал Гуменюк. — Павлику четыре года, а Кате три.

Гуров передал эти сведения Гаврилову, и тот ответил, что сейчас разбудит жену, и они все подготовят к приезду неожиданных гостей.

— Можете привозить, через час у нас все будет готово, — заверил его Гаврилов.

Гуров убрал телефон и повернулся к Гуменюку.

— Ну вот, я обо всем договорился, — сказал он. — И теперь я вижу, что нам нужно изменить наш маршрут. Незачем везти меня и этого быка к тебе домой. Дети его увидят в автобусе, еще испугаются. Давай отвези меня к месту, где мы оставили «шестерку». Там мы его переложим в машину, и ты поедешь домой, будешь семьей заниматься. А я буду заниматься этим гадом.

— А вы один справитесь? — усомнился Гуменюк. — Все же по лестнице придется его тащить…

— А я не буду его тащить, — заверил Гуров. — Он у меня ногами пойдет, совершенно добровольно. У меня большой опыт общения с такими персонажами. И мой план знаешь, еще чем хорош? Мне в том месте, где стоит «шестерка», еще кое-что вернуть надо.

Он говорил о вечернем костюме, который им одолжил руководитель турфирмы. Как видно, Гуменюк об этой детали совсем забыл, а Гуров помнил.

— Да, вы правы, — сказал капитан. — Едем к Александру.

Когда подъехали к дому, в котором жил Александр Викторов, Гуров прошел в салон автобуса, где лежал скованный охранник. Тот к этому времени полностью пришел в сознание и злобно глядел на своих похитителей. Когда Гуров подошел, охранник начал громко ругаться, требовать, чтобы его немедленно освободили, и грозить сыщику, что тому оторвут голову, причем не сразу, а по частям. Было ясно, что перетащить этого человека из автобуса в машину будет проблемой — для этого его надо тщательно связать и заклеить рот. Однако Гуров поступил проще. Он наклонился над охранником и несильно ткнул его пальцем в точку на животе, которая управляла отключением сознания. Этому приему он научился довольно давно и не раз его применял.

Охранник сразу расслабился и больше ничего не требовал. Гуров вышел, открыл заднюю дверь «шестерки», затем огляделся по сторонам — нет ли кого, кто страдает бессонницей и наблюдает за происходящим. Но таких наблюдателей вроде не было. Тогда они с Гуменюком быстро перенесли охранника в машину и уложили на заднее сиденье. После этого капитан сел в автобус и поехал перевозить свою семью. А Гуров поднялся в квартиру Александра Викторова.

Владелец турфирмы открыл дверь сразу, как будто стоял за ней в ожидании звонка.

— Как, все нормально прошло? — спросил он. — Костюм не жал?

Гуров вспомнил, как он прыгал через калитку, как дрался сразу с двумя головорезами, и совершенно искренне ответил:

— Нет, нигде не жал! Просто отличный костюм. Словно специально для меня шили. Где мне обратно переодеться?

На этот раз он переодевался не в спальне — там спала супруга Александра, — а в ванной. Облачившись в привычные джинсы и свитер, он поблагодарил хозяина и поспешил спуститься к машине. Пока что все шло гладко, им никто не мешал, никто их не преследовал, но Гуров понимал, что так не может продолжаться вечно. Они действительно заглянули в осиное гнездо, разгадали все его секреты — и этим нанесли смертельный удар по преступному клану, который привык к тому, что он в городе может делать все, что хочет. Сыщик словно слышал, как отдаются команды по всем службам управления, как мчатся по разным адресам патрульные машины. «Лишь бы Сергей успел увезти свою семью, — думал Гуров. — У Гаврилова они будут в безопасности. Не думаю, что даже такой хищник, как майор Карманов, или жена Черкасова решатся напасть на квартиру отставного полковника полиции. Долго они там, конечно, жить не могут — детям нужно учиться, взрослым работать. Но пара дней в безопасности им будет обеспечена».

Теперь можно было заняться охранником, которого они задержали. И Гуров отправился в дом на улице Казачьей.

Шел уже пятый час утра, небо на востоке начало светлеть, когда сыщик остановил машину возле самого подъезда, огляделся, после чего вытащил из машины обездвиженного охранника и потащил его к подъезду. Ему повезло — никто не выходил в это время из дома, и никто не входил. Сыщик поднял «языка» на нужный этаж, открыл дверь и буквально ввалился с ним в квартиру. Надо было признаться, что он порядком устал, таская такую тяжесть, да и бессонная ночь сказывалась. Однако расслабиться он не мог: наступил такой момент, когда события развивались непрерывно, причем по нарастающей, и нельзя было упустить ни одну минуту.

Охранник уже начал просыпаться после шока, открывал глаза, пытался двигать ногами. Впрочем, теперь это было сыщику на руку — задержанного следовало допросить. Сыщик оттащил свою добычу на кухню, опустил