Убийство в частной клинике - Найо Марш

Ночь со среды на четверг

Филиппс обвел взглядом кабинет: запертый стол старшего инспектора, стул, дорожку яркого желтого солнечного света на полу. Посмотрел на часы. Прошло десять минут, с тех пор как звонил Аллейн. Инспектор сказал, что будет через десять минут. Филиппс помнил, о чем собирался сообщить. И не было необходимости повторять. Он все же повторил снова. В коридоре раздались легкие шаги. Дверная ручка повернулась, и вошел Аллейн.

— Доброе утро, сэр, — произнес он. — Боюсь, заставил вас ждать.

Инспектор повесил шляпу, снял перчатки и сел за стол. Филиппс молча смотрел на него. Аллейн открыл замок стола и повернулся к посетителю.

— Что вы мне хотели сообщить, сэр Джон?

— Я пришел сделать заявление. Потом, если вам будет угодно, я оформлю его в письменном виде и подпишу. Ведь порядок таков?

— Давайте, я сначала выслушаю, о чем пойдет речь.

— С тех пор как вы вчера ушли, я постоянно думал об этом деле. Мне кажется, меня должны подозревать в убийстве. Все складывается не слишком благоприятно. Вы знаете, что я написал О’Каллагану. Делал инъекцию смертельно опасного препарата. Показывал вам таблетки. Анализ подтвердит, что они содержат обычную дозу, но я не в состоянии доказать, что та, которую я растворил и дал больному, аналогична таблетке, подвергшейся анализу. Не могу доказать, что растворил всего одну таблетку.

— На данном этапе нет.

— Я все это обдумал. Я не убивал О’Каллагана. Только грозил его убить. Вы знакомы с Томсом. Он славный балбес, но я вижу: Томс понимает, что вы меня подозреваете. Он, вероятно, сказал вам, что я использовал во время инъекции много воды, а затем сам же грыз себя за это. Да я бы сам его сгрыз. Он с ума меня сводит своими хохмами. Джейн — медсестра Харден — передала мне ваши слова. Вы знаете очень много. И скорее всего представляете, о чем я собираюсь вам сказать. Я хочу, чтобы она вышла за меня замуж. Джейн Харден отказывается из-за эпизода с О’Каллаганом. Наверное, считает, что я его убил. Во время операции она испугалась, поэтому казалась такой расстроенной, замешкалась с сывороткой и упала в обморок. Опасалась, что я покончу с О’Каллаганом. Слышала, как Томс рассказывал о том скетче. Вы о нем знаете?

— Томс говорил, что вы обсуждали сюжет.

— Осел! Он умелый хирург, но в деликатных вопросах просто дитя природы. Душу бы заложил, чтобы доказать, что не я убил министра, и в то же время треплется о таких вещах. Я хочу, чтобы вы поняли: в том, как вела себя в операционной Джейн Харден, виноват я. Она сочла, что я убил О’Каллагана. Мне это очевидно, потому что она не решается меня спросить. И, ради Бога, не давайте ее поступкам никакого иного объяснения. Она вбила себе в голову абсурдную мысль, будто погубила мою жизнь. Ее нервы ни к черту. Вся извелась и на грани истерики. Если вы меня арестуете, она может дать самые нелепые показания, только чтобы отвести подозрения от меня. Джейн — идеалистка. Таких людей я даже не пытаюсь понять. И она ничего не сделала со шприцем с сывороткой. Когда Томс обругал ее за проволочку, я обернулся и посмотрел на нее. Джейн находилась в полуобморочном состоянии. Она не виновата, но понимаю, что аргумент не слишком весомый. Она абсолютно невиновна.

Филиппс внезапно замолчал. Эта сцена показалась Аллейну весьма примечательной. Изменение в манерах хирурга по сравнению с их прошлой беседой было разительным. Исчезла спокойная, сдержанная учтивость. Он говорил торопливо, словно его подгоняла какая-то страшная необходимость. И теперь сверкал на Аллейна глазами, подавляя бешенство.

— Это все, с чем вы ко мне пришли, сэр Джон? — бесстрастно спросил старший инспектор.