Дело Каллас - Ален Жермен

Иветта и Айша допивали свой аперитив – один сюз и один мартини – в «Кафе де ля пэ». Агнесса смаковала чер-носмородинный ликер «Дюбоне» и грызла земляные орешки. Подруги пригласили ее в знак благодарности за успешно прошедшую примерку. Им очень нравилось это шикарное, дорогое заведение, расположенное на углу бульвара Капуцинов и площади Опера. Сидя на закрытой террасе, они рассматривали прохожих. Улица представлялась своеобразной сценой с самыми неожиданными в своей экстравагантности актерами. Вон какой-то толстый господин, поскользнувшись, чуть не упал, но в последний момент успел ухватиться за газетный киоск, где был выставлен «Мир меломанов», на первой полосе которого красовался анонс новой книги Эрнеста Лебраншю.

За небольшим столиком с литой ножкой и мраморной столешницей, окантованной медью, какие обычно стоят в бистро, на не очень удобных тростниковых стульях, собрались представительницы трех поколений. Старшая начала работать в Пале-Гарнье совсем молоденькой и тоже была тогда уборщицей. Именно она рассказывала, как училась портняжному ремеслу, поднималась по служебной лестнице и передавала свое умение, унаследованное от опытных мастеров. Теперь же, собираясь на пенсию, она немало гордилась тем, что является живой памятью театра. К ней постоянно обращались, чтобы узнать, кто автор того или иного костюма, найденного без этикетки на дне картонной коробки, кто играл в нем, в каком спектакле…

Иногда старые костюмы превращались в бесформенные лохмотья, но она выкладывала всю их историю, наигранно скромным тоном, но с непререкаемым авторитетом, словно произнося неоспоримую истину. Однако у этой одинокой старой девы, посвятившей свою жизнь оперному театру, было золотое сердце: свадебное платье для Айши стало ее лебединой песней. И вообще история бывшей уборщицы походила на сказку о феях.

– А твои родители? Что они думают о твоем браке? – спросила она Айшу.

– Они погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было восемнадцать. Не знаю, кем бы я стала, не будь рядом Иветты, нашей соседки по лестничной площадке в Олней-субуа. Это она устроила меня в свою бригаду и заменила мне мать… Второстепенная роль первого плана, – добавила она, целуя Иветту в щеку.

– Мне очень жаль, Айша, я не знала. А кто-нибудь из родственников остался? Братья, сестры?

– Нет, я единственная дочь.

– А в Марокко? Наверняка есть дяди, тети, кузены, не так ли?

– Да, но они мне почти чужие.

– А я думала, что, устраивая свадьбу в Маракеше, ты хотела собрать их вместе.

– О, нет! Я им ничего и не говорила, Это идея Уильяма, а не моя.

– Ну что ж, я нахожу ее отличной! Учитывая твое происхождение, он поступил очень деликатно, – убежденно произнесла Иветта. – А как вы собираетесь отпраздновать Новый год, Агнесса?

– Еще не думала. А что? – спросила портниха с надеждой.

– Да так… Хочу устроить небольшой ужин, и хотелось бы знать, не окажете ли вы нам честь…

Еле удержавшись от проявления радости, Агнесса вежливо ответила:

– Очень любезно с вашей стороны. Спасибо, я принимаю приглашение.

Легкая дрожь в голосе и покрасневшие щеки выдавали ее волнение.

– Пригласим семейство Джонсонов, инспектора Леграна, доктора Отерива и Эрнеста Лебраншю. Как выдумаете, Агнесса, нельзя ли воспользоваться ротондой абонентов?[63]Туда есть отдельный вход, а с пожарными и ночными сторожами я договорюсь, – продолжала Иветта.

– Вы можете сказать, что это для моего прощального ужина; они не посмеют отказать. Обратитесь прямо к главному секретарю, и он даст разрешение. А директора нечего беспокоить.

– А что, если устроить маскарад, переодеться в уже ненужные костюмы? – возбужденно предложила Айша.

– Я все устрою, это будет моим подарком. Дайте подумать… Вы даете мне размеры каждого приглашенного, остальное – мое дело, – предложила Агнесса.

Все трое принялись обсуждать меню и место каждого участника. Стол будет накрыт на девять персон. Хорошая должна быть вечеринка!