Не тронь добычу! - Михаил Март

Марецкий, как всегда, появился вовремя, и там, где его не ждали. Он хотел задать один-единственный вопрос охраннику, но, к собственному удивлению, не застал его.

Дверь ему открыли только после того, как явилась на службу бригада охранников, дежурившая на этажах. На пульте в ночной смене сидел Константин Духов. Он выписался из больницы и второй раз вышел на смену.

Духов знал Марецкого, который навещал его в больнице. Прошло столько времени, а подполковник все мелочами занимается.

— Я знаю, что этой ночью должен дежурить Митрошкин. А как вы здесь очутились? — удивился Марецкий.

— Сменил его ночью. В два часа. Уговорил. У него срочное дело. Я не вникал в подробности. Мы всегда друг друга выручаем. К двум часам приехал, он меня впустил и ушел. Сказал, что сгоняет домой и вернется назад. К четырем обещал быть, но так и не пришел. Вообще-то он мужик обязательный, никогда не подводит. А тут… Ума не приложу, куда парень делся.

— Где он живет?

— В поселке Тупицино. По Каширскому шоссе седьмой километр. Недалеко.

— Адом?

— Сейчас уточню.

На столе лежал журнал, где регистрировались охранники, там были указаны их адреса и телефоны. Марецкий переписал данные в записную книжку и взялся за телефонную трубку.

— Бесполезно. Я с ночи до него не могу дозвониться.

— А я не ему звоню.

Подполковник звонил в управление внутренних дел области и разговаривал с подполковником Воробьевым.

Духов ничего не понял из их разговора да и не очень-то его слушал. Он хотел скорее добраться до дома и рухнуть в кровать. Пашка сорвал его с вечеринки, где было много выпивки, и сегодня голова побаливала. А ведь он обещал привезти ему бутылку коньяка.

— Чем вас Паша так заинтересовал? — спросил Духов.

— Объясню, — согласился Марецкий, положив трубку на рычаг. — Я разговаривал с вашим начальником Владимиром Охапкиным. Из разговора я узнал, что к нему обращался некто Ливенталь Георгий Самуилович. Он работал в офисе на двадцать первом этаже. Хотел нанять телохранителей. Ему объяснили, как это сделать, но он больше не позвонил.

— И что тут особенного? Я знаю этого старика. Он ко мне подходил и спрашивал, как нанять телохранителей. Я дал ему телефон шефа, вот он ему и позвонил, а вечером того же дня подошел ко мне и попросил помочь ему написать заявление, где надо указать причины, вызванные для найма личной охраны, численность и режим работы телохранителей. Одна смена, две или круглосуточно. Заявление мы составили. Таков порядок. Ливенталь попросил меня передать заявление шефу. Сам он очень занят. Я обещал передать. Но следующий день у меня был занят под завязку, и утром я передал заявление Паше Митрошкину. Он обещал доставить бумагу адресату. В тот же день меня сбила машина, и судьба документа мне неизвестна.

— Понятно. Охапкин не получал заявление и больше никогда не слышал о Ливентале. Он вспомнил о нем, когда я рассказал ему о гибели Георгия Самуиловича.

— Странно. Паша — человек надежный. Значит, старик погиб?

— К сожалению. А что вы написали в заявлении?

— Он просил предоставить ему четырех человек с машиной для сопровождения его по мере надобности. Не чаще трех дней в неделю. Телохранители должны иметь при себе огнестрельное оружие и иметь право его применять в особых случаях.

— Так и указано в заявлении?

— Конечно. Телохранители бывают разные. Те, что имеют именное оружие, ценятся намного дороже, чем ребята с газовыми пистолетами. Цены доходят до тысячи долларов в час за услуги вооруженного профессионала. У нас такие есть. Ветераны Девятого управления КГБ. Выходит, не зря старик опасался за свою жизнь. Все же его угрохали. Жаль, очень милый был старикашка. Трудно поверить, будто ему мог кто-то угрожать. Безвредная личность.

— Ты тоже не монстр, однако тебя сбила машина.

— Против лома нет приема. Тут и телохранители не помогли бы. Сам виноват.

— Не уверен. В тебя врезалась машина, которая не могла ехать на высокой скорости по пешеходной зоне в темное время суток. Может, убивать тебя не собирались, а временно изолировали. Следом погибает твой напарник, вот в этой самой комнате. Ему стреляют в затылок ночью во время дежурства. Сегодня ночью свой пост покинул Митрошкин и не вернулся. Что с ним, мы не знаем.

— Не пугайте. Кому мы нужны? Что с нас толку? Мы же не инкассаторы. Денег при себе нет.

— Скажи мне, Костя, кого ночью ты пустишь в здание?

— Никого. Ни милицию, ни президента, ни черта лысого.

— А если придет Паша Митрошкин?

— Его впущу. Он сам здесь работает.

— Но если он придет в твою смену?

— Какая разница? Уже приходил как-то. Загулял в Москве и на электричку опоздал. Машину со стоянки брать не рискнул. Я впустил его. Он здесь на диване проспался, а утром меня сменил. Я ему еще за пивом сходил. Но посторонних мы ни за что не пустим.

— Значит, и Виктор Бовин мог пустить только Митрошкина?

— Думаю, что мог.

— Кто же еще, как не свой, мог стрелять в него ночью в этой комнате с расстояния в два метра, да еще со спины?

Духов промолчал. Аргумент очень веский. Тут спорить трудно.

— Не могу в это поверить.

— Никто не может, вот и крутимся на одном месте больше месяца. Все варианты перебрали. А тут еще заявление от Ливенталя. Может быть, Митрошкин нашел инженеру телохранителей, но из другой конторы? Ведь Ливенталь человек в этих делах неопытный и проверять не стал бы, кого и откуда ему прислали в качестве охраны. Оружие есть, а остальное не имеет значения.