Колеса фортуны - Александр Егоров

И (я видел это своими глазами!) мой друг Макс улыбнулся с облегчением. В центре циклона такое бывает.

Но Шериф и Костик по-прежнему хранили молчание. Костику все еще было плохо, а Шериф вообще в последнее время стал каким-то угрюмым, и я не понимал, почему.

Мы съехали на обочину и вышли. Макс открыл капот, с опаской отвернул горячую пробку радиатора и сплюнул. «Надо доливать», — сказал он и вбухал в радиатор добрые три литра питьевой воды — последние три литра.

А вокруг, между прочим, простиралась степь. Иногда мимо проносились грузовики, поднимая клубы пыли. До вечера было еще далеко, и жара никак не спадала.

С полчаса мы прохаживались туда и обратно по обочине, дожидаясь, пока остынет мотор. Но ехать дальше все равно не получилось: вернувшись к автобусу, Макс обнаружил под радиатором немалую лужу — туда ушла вся охлаждающая жидкость. Макс полез вглубь мотора, ругая последними словами какой-то патрубок на пару с термостатом.

— Найдите пока воду, — донеслось потом откуда-то снизу. — Я эту трубку блядскую укорочу, так ведь в радиатор-то все равно залить нечего.

Еще минут через двадцать мне удалось остановить попутный грузовик. Воды у шофера не было. Он согласился подкинуть кого-нибудь одного до ближайшего села (как он сказал, километров десять). Захватив пустую канистру, я забрался в кабину.

Я вернулся на закате. Попутка подняла облако пыли и умчалась. Я поставил тяжелую канистру на обочину. Сделал шаг к автобусу и остановился. Сделал еще шаг. Ничего не изменилось.

Дверь была раскрыта нараспашку, вокруг валялись осколки разбитого стекла. Внутри никого не было. Кругом раскинулась скучная, голая, безлюдная степь.

Я обошел вокруг автобуса. Мне сразу бросились в глаза пятна крови на белом боку, уже засохшие. Земля была вытоптана десятью парами ног, не меньше. В придорожной траве валялись обрывки одежды. С упавшим сердцем я поднял темный клочок ткани, развернул и прочитал последние три буквы Костиковой декларации: «…1СK».

Тут вдруг я понял, что ключ от замка зажигания остался у меня: я машинально сунул его в карман. «Нет, сволочи, погодите, — прошептал я. — Это еще не конец». Я открыл капот, попробовал залить в радиатор воды. Прислушался: течи не было. Макс успел доделать поганый патрубок. Где же он теперь, наш верный Макс?

Мотор завелся. Развернувшись, я погнал пустой грохочущий автобус обратно.

Я вспомнил, как Шериф сунул пачку денег в карман. Я вспомнил, какими ошалелыми глазами смотрел на это хозяин клуба (и денег), вечный студент Сережа.

— Эх, Шериф, оставил бы ты им эти бабки, — бормотал я вслух, хотя зубы стучали то ли от холода, то ли от тряски. — И я-то тоже — куда смотрел?

Половина пачки, которую Шериф вытащил у Шурика, — половина дани за «Квест-Плюс», — осталась у меня. Деньги жгли мне карман, как подарок дьявола. «Хорош и Сережа, — думал я. — Настучал сразу, как проспался. А может, и раньше. Корова дойная. М…дак вонючий. Ботаник».

Уже спустилась ночь, когда я на полном скаку влетел в ворота Волгореченска — и чуть не сбил постового инспектора, вышедшего мне навстречу со своей полосатой палкой. Я тормознул так, что машину занесло, остановился и схватился за голову. Что бы я ни делал, всё, всё получается не так!

Инспектор подскочил к машине и дернул дверцу. Я догадываюсь, что именно он ожидал увидеть. Следом за ним из пункта ДПС уже бежал вооруженный автоматом напарник.

— Простите ради бога, товарищ инспектор, — сказал я. — Вот документы. Со мной все в порядке, я не пьян. Просто у меня неприятности, я очень спешу.

— Выйдите из машины, — потребовал инспектор. Это был, кажется, старший лейтенант, рослый блондин.

— Почему стекло разбито? Что у вас вообще происходит? — вдруг спросил второй милиционер, который успел обойти автобус сбоку.

— Моих друзей избили и увезли куда-то, — ответил я просто. — Я вернулся, чтобы их найти.

Милиционеры опешили.

— Так, допустим. Вы ехали откуда? — начал разбирательство лейтенант с автоматом.

— Мы выехали из Волгореченска на юг, — начал я. — Вчетвером. Радиатор потек, мотор перегрелся. Пока искал воду, мои друзья пропали. Я думаю, что их увезли обратно в город.

— Почему ты так думаешь? — спросил первый лейтенант.

— Был инцидент с рэкетирами. Еле оторвались от них.

Милиционеры поглядели друг на друга.

— Как зовут рэкетиров, знаешь?

— Александр у них главный. Шурик. А еще есть Леха и Колян.

Лейтенанты помолчали. Потом старший обратился ко мне:

— Ну что, Петр Николаевич, закрывай машину на замок. Ты ее здесь оставишь. А сам — за нами.

Мы прошли внутрь двухэтажного милицейского домика. Там было светло, стояло несколько телефонов, мигали лампочки на допотопном пульте. Лейтенанты отвели меня в комнату отдыха с кожаным топчаном и советским телевизором. «Посиди тут», — сказали мне.

Минут через двадцать в комнату вошли трое милиционеров в камуфляже и еще один — в штатском.

— Опиши подробно, Петр, как и где все происходило. — Тот, что был в гражданском костюме, посмотрел на меня в упор. — Да поживее. Учти: протокол писать все равно некогда, поэтому говори все как есть. Иначе друзей своих, может, и не увидишь больше.

Я помедлил несколько мгновений, а затем рассказал всё, как было, не утаив даже про пачку денег (штатский не удивился). Когда я упомянул про пятна крови, штатский бросил острый взгляд на своих спутников в форме.

— Теперь надо спешить. Если мы их сегодня раком не поставим, они совсем оборзеют.

На темной волге (в сопровождении одного-единственного милицейского козлика без мигалок) мы подъехали к обычному дому-пятиэтажке. Вошли в подъезд (я шел позади всех). Позвонили в железную дверь с глазком. За ней послышалось шевеление и приглушенные разговоры. Бойцы в камуфляже напряглись. Но, к моему изумлению, тяжелая дверь со скрипом отворилась, и за ней я увидел Шурика собственной персоной.

— Пал Иваныч, мы все поняли, — быстро заговорил он, обращаясь исключительно к сотруднику в штатском. — Выдаем молодых без базара. Мы их тут поучили маленько. Но без эксцессов. Земляки, как-никак.

— Отойди, — сказал Пал Иваныч. Милиционеры в камуфляже прошли внутрь. Шурик поглядел на меня и раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но его довольно нелюбезно втолкнули в комнату и захлопнули за собой дверь. А я остался в прихожей в компании молчаливого сержанта.

— Его зовут Пал Иваныч? А он кто? — потихоньку спросил я у него.

— Его не зовут, он сам приходит, — строго поглядев на меня, сказал сержант. — А фамилия его Хасанов. Начальник ОБОПа.

Прошло минут десять. Я внимательно прислушивался к доносившимся из комнаты обрывкам разговоров. То, что я из них понял, заставило меня пересмотреть некоторые стереотипы касательно милиции. Тонкие методы профилактики правонарушений, внедренные в Волгореченске, еще не успели описать в детективах.