Жаркая ночь - Шеннон Маккена

– Это так великодушно с вашей стороны, мистер Хавертон, – заулыбался Питер. – Я потрясен, действительно потрясен!

– Но только в том случае, если очаровательная мисс Мейтленд пообещает мне танец. – Люсьен многозначительно подмигнул.

Все тут же воззрились на Эбби, но вместо ответа она вдруг закашлялась и потянулась за кувшином с водой.

– Простите, – ее шепот звучал едва слышно, – что-то в горло попало.

Люсьен нервно потер щеку.

– Ах, как же я неловок! Мне вовсе не хотелось ставить вас в неловкое положение, мисс Мейтленд. Это было бестактно с моей стороны; прошу, забудьте все, что я сейчас сказал.

– Нет-нет, ничего! – с трудом выдавила Эбби. – Танец, конечно. Разумеется, у меня нет возражений…

Дови и Бриджет тут же постарались заполнить своими восторгами последовавшую неловкую паузу…

Отключившись от их трескотни, Эбби начала прислушиваться к разговору, только когда услышала имя Элани.

– …Элани Клейборн – наш помощник куратора, точнее, была ею, бедная девочка, это так трагично! – Голос Питера звучал приглушенно.

– Вы правы. – Люсьен, казалось, был опечален не меньше остальных. – Я слышал, она была очаровательной молодой женщиной. С самоубийством так трудно свыкнуться.

– Это было убийство! – Эбби и сама не знала, зачем встряла в этот благообразный разговор.

Мистер Хавертон удивленно поднял брови.

– Прошу прощения?

– Элани убили, – настойчиво повторила Эбби. – Я не сомневаюсь в этом ни минуты.

Люсьен кинул недоумевающий взгляд на Дови, и тот немедленно среагировал:

– Эбби, давай оставим эту тему в покое. Сейчас не время…

– Меня обижает, когда кто-то пытается нас уверить, будто Элани наложила на себя руки. Я говорила с ней в самый последний момент и не сомневаюсь, что садист и убийца – ее бойфренд. Он должен был прийти к ней, и после этого она умерла. Это он убил ее!

– Эбби! – зашипела Бриджет. – Пожалуйста, следи за собой! И вообще, я не понимаю, отчего ты так кричишь!

Эбби в растерянности посмотрела на возмущенное лицо Бриджет, на неловкую улыбку Дови, на Питера и, наконец, на недоуменное лицо Люсьена Хавертона.

Только тут до нее дошло, что и она, и Элани совершенно безразличны этим людям, которые просто не могут думать по-другому.

– Извините, – глухо сказала она. – Я, кажется, вышла за рамки дозволенного.

– Я единственный, кто должен извиниться, – сказал Люсьен. – Вероятно, я задел вас нечаянно, а это последнее, что мне бы хотелось сделать. Я чувствую себя идиотом!

– О! – Бриджет потрепала гостя по руке. – Прошу прощения за досадное недоразумение. – Она бросила на Эбби уничтжающий взгляд. – А с вами мы поговорим отдельно… потом.

– Нет уж, лучше сейчас! – Эбби встала и вышла из комнаты, Бриджет бросилась за ней.

Как только дверь закрылась, Бриджет истошно завопила:

– Ты, идиотка! Ты хоть представляешь, сколько денег диет нам фонд «Хавертон Уайт»?

– Конечно, ведь это я составляла предложение на грант. Я направляла им все, Бриджет. Последнее предложение, кстати, тоже. А ты и не заметила…

– Сарказм здесь неуместен! – рявкнула Бриджет.

– Это не сарказм, – решительно заявила Эбби. – Это правда.

– Неужели? Но даже если так, это не дает тебе права вести себя неподобающим образом! Я вправе ожидать от тебя профессионального поведения, а не капризов!

Перед глазами Эбби опустилась красная пелена.

– Бриджет, тебя вообще нисколько не волнует, что Элани убили, верно?

Бриджет чуть не задохнулась от ярости:

– Как ты смеешь говорить такое?

Эбби пожала плечами.

– Я просто поинтересовалась.

Лицо Бриджет пошло пятнами.

– Знаешь, Эбби, я думаю, тебе пора шлифовать свое резюме. Музей Силвер-Форка больше не нуждается в твоих услугах.

– Неужели? Посмотрим, что ты запоешь, когда Питер поймет, кто на самом деле пробил эти гранты, – хмыкнула Эбби. – Тогда твоя бесполезность станет очевидной и…

Ноздри Бриджет раздулись от гнева, и она прошипела:

– Вон отсюда!

Выйдя на улицу, Эбби смахнула слезы: ей было ужасно стыдно за свою вспышку. Демонстрируя плохой характер, она вряд ли поможет сохранить добрую память об Элани. А теперь она еще и работу потеряла…

Эбби шагала по улице, не глядя под ноги, и вдруг наткнулась на человека, шедшего ей навстречу.

Подняв голову, она тут же увидела перед собой Люсьена, который тут же цепко взял ее за плечо.

– Мисс Мейтленд, с вами все в порядке?

Эбби чуть не рассмеялась.

– Не думаю; но все равно здесь нет никого, кто бы мог мне помочь, так что вам не стоит беспокоиться.

– Прошу прощения за то, что случилось, – вкрадчиво сказал Люсьен. – Меньше всего мне хотелось бы быть причиной ваших трений с коллегами.

– Все в порядке. Ничего серьезного. – Эбби сунула руку в карман, надеясь найти там салфетку, но Люсьен уже протягивал ей чистый платок с вышитыми в уголке инициалами «ЛХ».

Эбби промокнула глаза.

– Вам не о чем беспокоиться – вы тут ни при чем.

– И все же я вам искренне сочувствую – ведь вы потеряли подругу, не так ли? Это очень тяжело, когда трагедию принимают за самоубийство.

Эбби вздохнула: преувеличенное сочувствие как-то сбивало ее с толку.

– Спасибо, – наконец пробормотала она. – Вы, безусловно, правы.

– Могу я пригласить вас позавтракать в качестве извинения за свою бестактность?

Эбби напряглась, но поскольку в голове царил полный беспорядок, ей не удалось придумать хоть какую-нибудь отговорку.

– Э…

– Здесь в нескольких кварталах есть чудесный маленький ресторан.

Эбби с трудом обрела голос:

– Простите, мистер Хавертон, но сегодня какой-то сумасшедший день, и у меня совершенно нет времени.

– Тогда, может, кофе? Пожалуйста. Это поможет вам выговориться, а я очень хороший слушатель. Кстати, зовите меня Люсьен.

Эбби заколебалась. Человек старается быть любезным, и его фонд только что вручил музею солидную сумму. Быть вежливой с ним – часть ее профессиональных обязанностей, не так ли?

Она кивнула:

– Спасибо. Это подойдет.

Люсьен взял ее под руку, и они вместе пошли по улице. Ощущение было не из приятных. Под ложечкой у Эбби засосало. Вдруг Зан увидит их и подумает что-нибудь не то?