Моя любимая девочка - Марина Серова

– Я сам предложил им жить в моей квартире, – спокойно сказал Артемий Владимирович. – И считаю, что это самое лучшее решение. И вообще, вы зря разводите панику. Они взрослые люди, пусть живут как хотят. В конце концов, с Наташей у Аркадия все равно ничего не клеилось, а здесь все вроде должно быть хорошо. И теперь, когда Наташи нет, я вообще не вижу смысла…

– Вот именно, что ее нет! – патетически всплеснула руками тетя Рита. – Хоть бы об этом не забывали! А ты память ее оскорбляешь! Конечно, не твоя дочь-то.

– Ну, вы еще скажите, что я святотатствую! – разозлился невозмутимый доселе Артемий Владимирович. – И хватит бросаться громкими словами, за ними, как правило, ничего не стоит!

– Как это ничего не стоит? – продолжала напирать на него тетка. – Нет, вы поглядите только! И этот туда же! Совсем уж, рехнулся, что ли, на старости лет? Вместо того чтобы всыпать им как следует за такие дела, он еще и поддерживает! Квартиру им дарит! Не забывай, сам в чьей квартире живешь! Быстро в свою малосемейку отправишься!

– Рита, – предостерегающе остановила ее Алевтина Михайловна, уже немного оправившаяся от неожиданности. – Перестань. Это все-таки наши дела.

Маргарита Михайловна, опомнившись, с досадой махнула рукой и заявила:

– Ой, да ну вас всех совсем! Делайте что хотите, дело ваше! Вам же добра желаешь, а вы задницей поворачиваетесь! У меня, кроме вас, и нет-то никого, а вы не цените! Все для вас делаю!

Со слезами в голосе закончив последнюю фразу, она повернулась и вышла в кухню.

– Настя, я все-таки хочу поговорить, – обратилась к дочери Алевтина Михайловна. – Вы что, серьезно это все говорите?

– Да серьезнее некуда, – ответил Аркадий. – И решили мы это давно, все уже обдумали, вот только никак момент не могли выбрать, когда лучше сказать.

– Нечего сказать, выбрали момент! Лучше некуда! – выкрикнула из кухни тетя Рита.

Аркадий поморщился, но продолжал спокойно:

– В тот самый день, третьего, мы с Наташей утром поругались, и я твердо решил: все, надо кончать всю эту бодягу, потому что жизни все равно нет. Я ей так и сказал об этом. А она раскричалась – говорит, убирайся из квартиры и машину отберу у тебя. Думала, что это на меня повлияет, – чуть усмехнулся он. – А я говорю, что ничего мне этого не надо, я все равно ухожу. Не сказал, правда, к кому.

– Скрывались, значит! – подпустила яду из кухни тетя Рита. – Ой, матери-то стыд на старости лет!

Тетке уже стало скучно сидеть на кухне в одиночестве и напрягать свой слух, чтобы не пропустить ни слова, и она решительно вернулась в комнату. Глаза у нее были чуть покрасневшими, видимо, она все-таки успела всплакнуть.

Обведя всех взглядом и выбрав, как ей казалось, самую уязвимую кандидатуру, она снова принялась честить Артемия Владимировича:

– Да образумь ты их! Скажи, что не позволишь в квартире жить! Чего люди-то скажут?! Пусть вон идут угол снимают. У них денег-то много, а как чего – сразу к родителям бегут. Конечно, кто ж им, кроме родителей-то, поможет?

– Я своего решения менять не собираюсь. Я его тоже давно принял, – тихо, но твердо сказал Артемий Владимирович. – А умные люди все поймут. Мнение же дураков и кликуш, – он выразительно посмотрел на тетю Риту, – меня не интересует. А что у Аркадия с Наташкой не все в порядке, я давно знал. И в этом не Настя виновата, а сама Наташа. Мне дочь рассказывала, что она Аркадия насильно на себе женила.

– Так ты что, знал, что ли, все? – вскричала Маргарита Михайловна.

– Что же ты-то, зятек, мне не говорил ничего? – с обидой в глазах спросила Алевтина Михайловна.

– Вы бы все равно были на стороне Наташи. Просто потому, что она ваша дочь.

– Да мы всегда были на твоей стороне! – принялась убеждать Алевтина Михайловна. – И Иннокентий Станиславович всегда тебе в первую очередь хотел угодить, когда на работу устраивал. Что же, мы не знали, какой у нашей дочери характер, что ли? Ты бы поделился с нами по-хорошему. Вместе бы и подумали, как вам помочь жизнь наладить. Настя ведь тоже моя дочь, ты разве не помнишь?

– Не надо было мне на ней жениться. Тем более что у нас тогда с Настей все и началось.

– Да ты что! – ойкнула Алевтина Михайловна и перевела изумленный взгляд на Настю. – Ты ж тогда совсем маленькая была!

– А они сейчас с детского сада друг с другом спят! – выдала тетя Рита. – В дочки-матери играют…

– Мне вообще-то было семнадцать лет, – вступила в разговор Настя. – И я уже школу закончила.

– Если и должен был между нами состояться откровенный разговор, то это должно было случиться именно пять лет назад, перед этой свадьбой дурацкой, – сказал Аркадий. – Только я не уверен, что мне удалось бы вас убедить.

Маргарита Михайловна посмотрела на Аркадия, потом на Настю, вздохнула и сказала:

– В общем, ни одного нормального человека в семье нет. Сели Але на шею и погоняют. В могилу еще сведут. Наташку-то вон уже свели.

– Тетя Рита, вы так это говорите, будто это мы ее в могилу свели, – с упреком сказала Настя. – Вы уж все-таки думайте, что говорите.

– А чего? – воззрилась на нее тетка. – С вас станется! Может, и сговорились вместе Наташку-то со свету свести. Вон он, сам говорит, что она у него и машину и квартиру отнять хотела, – заводясь, кивнула она в сторону Аркадия.

– А я уже говорил несколько раз, что мне не нужны ни ее квартира, ни машина! – теряя терпение, воскликнул Аркадий. – Меня жизнь с ней совсем достала.

– Вот именно, – тут же прицепилась к последней фразе тетя Рита. – Совсем достала, вот ты и решил от нее избавиться.

– Ну ты уж, Маргарита, совсем не туда куда-то забралась, – строго одернула сестру Алевтина Михайловна. – Настя права – думай, что говоришь-то! А то ты сейчас всех тут под одну гребенку заметешь и бандитами назовешь.

– Короче, мне все надоело, я сейчас позвоню человеку, который убедит вас, что мы тут ни при чем, и чтобы вы отстали от нас раз и навсегда! – воскликнула Настя и с горящими глазами бросилась к телефонному аппарату.

– А ты чего сидишь! – напустилась тетя Рита теперь на сестру. – Кеше звони, единственный разумный человек остался в этой семейке! Пускай приезжает и разбирается тут с ними. Да вообще поменьше нужно ему говорить, а то отдаст вон эту квартиру теперь своей вертихвостке, Анжелке, а она племянникам подарит, и все. И будете на улице куковать. Или вон все в его малосемейку пойдете.

– Как он может ее кому-то отдать, когда он давно выписался и никогда на нее не претендовал? – возразила Алевтина Михайловна.

– Ой, как будто ты не знаешь, как это делается сейчас! Он со своими связями быстро тебя вытурит отсюда. И хвост прижмет.

Алевтина Михайловна встала и прошла к телефону, от которого только что отошла Настя. По дороге она бросила сестре: