Идол прошедшего времени - Ирина Арбенина

— Это одна из наших находок. Амулет… Видите: на поверхности нанесены точки травинкой, в которых угадываются изображения. Это, например, птица.

— Птица?

— Бывают еще с головой быка или собаки…

— И что это значит?

— Видите ли… Люди бронзового века, населявшие Мширское городище, верили, что обжиг делает предмет священным. В общем, мы нашли уже здесь несколько таких амулетов. Возможно, их просто держали в руке, совершая ритуалы. Для удачи или напротив.

— Наоборот?

— Да.

— Интересно…

— Кроме того, некоторые археологи придерживаются точки зрения, что это «вместилище души».

— Так, значит… Вместилище души? — Дамиан довольно легкомысленно подкинул на ладони маленький глиняный амулет. — Вода становится мутной, луна кровавой… Невольно вспомнишь слова студента Тараса Левченко!

— Какие слова?

— Про идолопоклонников. Вы, кстати, этого разве не допускаете?

— Вот уж не знаю, про кого это Левченко толковал…

— Вам лучше знать, про кого. Что тут за игры такие…

— Какие?

— Может, тут у вас секта какая, служение культам? Это, вообще-то говоря, возможно?

— Возможно, возможно… — пробормотал Кленский. — Сами говорите, все возможно.

— Правда?

— Ну, не так прямолинейно, конечно…

— А как?

— Видите ли… — пробормотал Кленский. — В любом случае… Главное, не поддаваться чарам, как заметил тот же Тарас. Не играть в эти игры с истуканами, языческими богами и идолами.

— Даже если «он появился»?

— Кто появился?

— Идол, Владислав Сергеевич!

За деревьями послышался шорох.

Кленский и сыщик резко обернулись. И облегченно вздохнули.

С озабоченным видом из-за дерева показалась Китаева:

— Ну как, выяснили что-нибудь? Что так наших девочек разволновало?

— Увы… Никаких «существ, которые вследствие священных заклинаний вселились в искусственные изображения и живут в них»! — объяснил Дамиан. — Никого мы, дорогая Вера Максимовна, не обнаружили.

— Все-то вы шутите! — обиделась Китаева. — Ну ладно… Пойду, а то обед подгорит. — И она с оскорбленным видом удалилась.

— Да-а… — задумчиво протянул Дамиан, глядя ей вслед. — Мне кажется, если кто тут что и знает, так это наша вездесущая Вера Максимовна.

— Ну, что там? — встретили их обеспокоенно в лагере молодежь и Корридов.

— Ни-че-го… — Дамиан исподлобья взглянул на Прекрасных Школьниц и уселся за стол. — Плоды потревоженного ума и богатого воображения. И только.

— Как же так? — пробормотала Зина. — Как же — никого? Так и с ума сойти недолго.

— Ну уж… — довольно беспечно откликнулся Дамиан. — Погодите, не теряйте рассудка. Еще пригодится.

— Обед-то у нашей Веры Максимовны все-таки подгорел, — заметил Филонов, когда все наконец разошлись и за столом, кроме него, остался только Кленский.

— Подгорел? Правда? — рассеянно повторил журналист, отодвигая почти нетронутую еду.

— Скажите, Владислав Сергеевич… А что Корридов имел в виду, говоря: «Не очень-то верю во все эти страшные истории, связанные с мширскими идолами»? Что это вообще значит, «страшные истории»?

— Страшные истории? — задумчиво повторил Владислав Сергеевич. — И вы, Дамиан, хотите знать, что он имел в виду?

— Хочу.

— Конечно, я мог бы кое-что вам рассказать…

— Так рассказывайте! Что за истории?

— Прямо сейчас?

— Да, конечно. Зачем тянуть и рассказывать страшные истории на ночь глядя?

— Ну хорошо… Вот только кофе сварю.