Джокер в колоде - Джеймс Хедли Чейз

Она дико закричала: «Полиция!» – и в эту секунду Джексон одним прыжком очутился рядом, рывком отшвырнул ее от телефона и, охваченный паникой, ударил ее в челюсть. Когда она падала, он схватил аппарат и обрушил на ее голову.

Сознание медленно возвращалось к Хельге. Сначала она ощутила странную легкость в теле, будто лежала на облаке. Кроме того, она не чувствовала ни рук, ни ног. «Если это смерть, – подумала она, – то жаловаться не на что. Было бы чудесно парить вот так и без боли». Потом до ее сознания стали доходить голоса, приглушенные, но не умолкающие. Затем кто-то громко откашлялся. Хельга открыла глаза.

Она лежала на огромной постели в спальне арендованной виллы. Сквозь жалюзи в комнату проникало яркое солнце. У окна сидела медсестра Терли.

Хельга вспомнила все происшедшее и ясно осознала, какую ошибку она совершила, позвав на помощь. Насколько было бы лучше отдать Джексону все деньги и отделаться от него. А теперь из-за того, что она ударилась в панику, все пошло кувырком. Джексон пойман или ему удалось благополучно скрыться? Если его поймали, вся эта грязная история выплывет наружу. Все – газетчики, телеоператоры, фотографы – накинутся, как шакалы. Она представила заголовки: вообразите себе, миссис Рольф подверглась нападению на уединенной вилле! В случае поимки Джексон расскажет, что Герман Рольф, перестав доверять жене, нанял его для слежки за ней. Какую сенсацию вызовет такое признание! Потом он расскажет о письме! Новая, еще большая сенсация! И о том, как она пыталась принудить Дика уехать в Парадиз-Сити. Полиция задержит Джонса, и тот не станет молчать! Он может даже намекнуть, что она пыталась затащить его в постель.

Хаос! Ты выдумываешь свои ходы, хитришь и, кажется, выигрываешь, но тут появляется джокер!

Приоткрыв глаза, Хельга из-под ресниц следила за медсестрой, читавшей какой-то пестрый журнал. На ее толстом лице было написано безмятежное спокойствие, и Хельга позавидовала ей.

Отворилась дверь, в спальню вошел доктор Леви. Медсестра тяжело поднялась со стула.

– Как она? – тихо спросил доктор Леви.

– Все еще спит, доктор.

– Хэлло, – произнесла Хельга голосом, более похожим на шепот. – Значит, вы приехали ухаживать за мной?

Врач бесшумно подошел к кровати.

– Не разговаривайте, миссис Рольф. – Его почтительный тон снова вызвал у Хельги раздражение. – Все хорошо. Вам дали снотворное, спите.

– Я буду говорить столько, сколько захочу, – отрезала она. – Что стало с тем человеком… мужчиной, который на меня напал? Полиция поймала его? – Ей было необходимо это знать.

– Прошу вас, не волнуйтесь…

– Его поймали? – Голос Хельги стал пронзительным.

– Пока еще нет, миссис Рольф. А теперь, пожалуйста, успокойтесь. Вам нужен отдых.

Она облегченно вздохнула. Успел Джексон найти сумочку и взять деньги? Она надеялась, что да. Тогда его уже нет на острове.

– Я навещу вас вечером, миссис Рольф. Полицейским не терпится допросить вас, но я сказал, что вас пока нельзя беспокоить.

Хельга вздрогнула. Она не подумала, что на этот раз придется отвечать на въедливые вопросы полицейских.

– Я не хочу их видеть.

– Разумеется, нет. Поспите и отдохните хорошенько.

Хельга слышала, как он шепчется с медсестрой, потом дверь закрылась. Лежа неподвижно, Хельга размышляла, что, как и когда сообщать полиции. Если Джексон скрылся, можно будет выпутаться. Раз полицейские не застали его в доме, значит, они его не видели. Она скажет, что на нее напал какой-то негр.

– Выпейте-ка чашку чая, миссис Рольф, – произнесла медсестра, прерывая ее мысли. – И таблетку, чтобы поскорее уснуть.

Хельга послушно проглотила таблетку, потом с помощью медсестры выпила немного чая. Через несколько минут она медленно погрузилась в сон, лишенный страхов, видений и проблем, с которыми ей предстояло столкнуться лицом к лицу.

Когда Хельга проснулась, у нее болела голова и было сухо во рту. Но она больше не чувствовала себя одурманенной и лишенной веса. Действие снотворного окончилось. С этой минуты ее ум должен быть острым как бритва. С усилием приподнимая голову с подушки, она огляделась.

Подошла медсестра Терли:

– Как вы себя чувствуете, миссис Рольф?

– Голова болит. – Она прикоснулась к лицу. Вся левая сторона опухла и болела от прикосновения. – Который час?

– Девятый. Вы крепко спали всю ночь. Хотите позавтракать? Яйцо всмятку? Чаю?

– Чай, пожалуйста, еды не надо.

Медсестра направилась к двери:

– Я принесу вам чаю и дам таблетку от головной боли.

– Больше никаких таблеток, – твердо сказала Хельга.

Медсестра вышла, и Хельга попыталась сесть. В первый момент все поплыло у нее перед глазами, потом она почувствовала себя лучше. Открылась дверь, и вошел Хинкль с подносом в руках.

– Хинкль! – в восторге воскликнула Хельга. – Когда вы приехали?

– Вчера днем, мадам, как только услышал о несчастье.

– Спасибо, Хинкль, я теперь жалею, что отослала вас.

– Это была весьма неудачная мысль, мадам.

Пока Хинкль наливал чай, Хельга рассматривала его. Сегодня он больше походил на скорбящего отца пастора, чем на благодушного епископа. У нее потеплело на душе. «Должно быть, он единственный человек в мире, – подумала она, – которому я небезразлична».

– Помогите мне сесть, Хинкль, – попросила она. – Мне очень хочется выпить чаю.

– Надеюсь, мадам, вы не очень страдаете? – сказал он, заботливо подкладывая подушку ей под голову.

– Я в полном порядке. – Она отпила чай. – Скажите, Хинкль, что происходит? Наверно, прибыла пресса?

– О да, мадам. Они ждут на улице. Мистер Винборн прибудет днем.

– Винборн? – Хельга сдвинула брови. – А ему что надо?

– Доктор Леви считает, что он должен взять на себя прессу.

Она задала самый главный вопрос:

– Нашли человека, который на меня напал?

– По-видимому, нет, мадам. Инспектор хочет поскорее встретиться с вами. Ему нужно описание внешности. Но доктор Леви сказал, что придется подождать.

Она торжествовала:

– Зачем, разве полицейские его не видели?

– Нет, мадам, они приехали слишком поздно.

– Я приму инспектора сегодня же, но только попозже.

– Да, мадам.

Хельга внимательно посмотрела на него. Ее удивило, что он ни о чем ее не спрашивает. Потом она заметила его скорбное потрясенное лицо и поставила чашку.

– Что-нибудь случилось, Хинкль?

После некоторого колебания он кивнул: