Апельсин-желание - Мария Брикер

– На здоровье, – усмехнулся Макс, чувствуя, как в душе поднимается волна раздражения.

– А у тебя девушка есть? – Дарья искоса на него посмотрела.

– А тебе не все равно? – разозлился Макс. – Да, я согласился на этот идиотский брак с тобой, так что ты еще от меня хочешь? Что ты в мою жизнь лезешь?

Даша вскочила и отлетела от него, как ошпаренная. Постояла с минуту, глядя на Макса ошеломленно, растерянность сменилась холодностью.

– Переодевайся, а то выглядишь, как бомж. – Дочка Гайворонского подняла с пола пакеты и швырнула ему в лицо. – Переодевайся и спускайся вниз. Папа хочет, чтобы ты с нами поужинал. У нас сегодня гость. Знаменитый на всю Европу режиссер Варламов.

Она воистину была дочерью своего отца. Перемена, произошедшая с Дарьей, поражала – в одно мгновенье милая девушка перевоплотилась в стерву.

– Слушаю и повинуюсь, – хмыкнул Макс. – Что встала? Хочешь посмотреть на меня без штанов?

Даша вспыхнула и хлопнула дверью. Троянцев залез в пакет, вытащил голубой свитер, скомкал и швырнул в угол комнаты. Зачем он вернулся? Зачем? Дурак несчастный! Кто она ему? Никто! Он не мать Тереза, а обычный бухгалтер. И вовсе не обязан ее жалеть и опекать. Он ничего ей не должен! Ничего! Она разрушила его жизнь. Сломала планы и мечты, свернула ему шею, а теперь лезет к нему в душу. Да, он любит другую женщину, а вынужден торчать в чужом доме и изображать из себя примерного жениха…

Выпустив пар, Макс немного успокоился и к ужину спустился свежим, причесанным, побритым, излучая во все стороны обаяние выпускника престижного Лондонского университета. Дарья купила ему вещи в классическом британском стиле – рубашка, пуловер, брюки. От рубашки пришлось отказаться, так как с воротником Шанца застегнуть ее под горло все равно не получалось. К воротнику он никак привыкнуть не мог, из-за этой хреновины приходилось спать исключительно на спине, шея прела и чесалась, что тоже действовало на нервы, и без того расшатанные последними событиями. Свадьба какая-то… Фантастический идиотизм, бред, чушь собачья! Как он маме обо всем скажет? Не может же он скрыть факт своего бракосочетания от собственной маман. Все равно мамуля узнает и никогда, никогда не простит, что он расписался от нее тайком.

Горничная суетилась в столовой, Артур Георгиевич с гостем беседовали в гостиной, сидя в креслах у камина и попивая коньяк. Варламов оказался совсем не таким, каким его Троянцев себе представлял, когда прятался под лестницей. Даже странно стало, что обладателем проникающего в мозг властного голоса являлся худой невысокий старик с длинными седыми волосами, собранными в хвост. Одет старик был во все черное – водолазка под горло, брюки, начищенные дорогие ботинки. На орлином носу поблескивали интеллигентские очки в тонкой оправе.

– А вот и наш герой, о котором я вам рассказывал, – сообщил Гайворонский, скользнув по Максу насмешливым взглядом. – Максим Троянцев собственной персоной.

– Иван Аркадьевич, – приподнялся с кресла режиссер и протянул ему руку.

– Приятно познакомиться, – Троянцев пожал режиссеру сухую, как пергамент, ладонь и плюхнулся на диван. Интересно, что о нем наплел режиссеру Гайворонский? Варламов бесцеремонно разглядывал его, словно Макс подопытный кролик. Захотелось коньяку. Много.

– Извини, выпить не предлагаю, – остудил его энтузиазм Артур Георгиевич. – Доктор написал в рекомендации, что надо воздержаться от алкоголя хотя бы недельку.

Макс зажевал нижнюю губу. Надо же, какая трогательная забота о его здоровье! Спросил:

– Даша где? – Светские разговоры он не особенно умел поддерживать и чувствовал себя некомфортно.

– Скоро спустится, – отмахнулся Гайворонский и вернулся к беседе с режиссером. – Так о чем я говорил…

– О скорой свадьбе вашей дочери.

– Ну да. Проблем с законом у меня нет, но одна ментовка уверена в обратном и старательно пытается меня прижать. Поэтому, когда случилась эта нелепая авария, я придумал фиктивный брак, чтобы у Зотовой пропал стимул мною манипулировать через Дарью. Так что роспись – всего лишь формальность, на наше дело никак не повлияет. Надеюсь, теперь вам понятна ситуация в нашей семье?

– Вполне, – кивнул Варламов и как-то странно посмотрел на собеседника.

Режиссер сделал пару глотков коньяка, отставил пузатый бокал на журнальный столик и протянул руки к камину, словно согревая их. Огоньки плясали в его выцветших серых глазах, как чертенята. И вдруг он обратился к Максу:

– А вы действительно мечтали стать актером?

– Мечтал, но, видно, не судьба, – кисло улыбнулся Троянцев.

– Вы еще очень молоды, так что не зарекайтесь, – подмигнул ему Варламов и вновь сосредоточился на созерцании огня.

Горничная пригласила к столу.

– Где же Дашка? Максим, сходи за ней, поторопи невесту, – попросил хозяин дома.

Троянцев недовольно поднялся и поплелся по лестнице в комнату дочери Гайворонского, бурча про себя: нашел мальчика на побегушках… полон дом прислуги, а он его гоняет… его – больного человека с сотрясением мозга и смещением шейных позвонков…

За дверью Дарьи стояла тишина. Троянцев постучался.

– Входи! – крикнула девушка.

Макс вошел. Дарья в шелковом халатике сидела к нему спиной на пуфике перед зеркалом трюмо, и из ее глаз катились слезы.

– Ангелин, у меня ничего не получается! Зря только у тебя косметику взяла, – всхлипнула она. Заметила Макса в отражении и, судорожно стирая салфетками неудавшийся макияж, вскрикнула: – Ты что здесь делаешь?

– Ты сказала «входи», вот я и…

– Убирайся отсюда! – закричала Дарья и швырнула в него…

Что именно швырнула, Макс не понял, но это «что» шмякнуло его по лбу, и в глазах стало пыльно.

– Ой… – пролепетала девушка.

– Что это было? – поинтересовался Макс, моргая, как взбесившаяся сова.

– Пудра. Прости, пожалуйста, я не хотела.

– Ага, я это уже слышал. Ты не хотела въезжать в задницу моей машины, в итоге я получил сотрясение мозга. Ты не хотела кидаться в меня пудрой, теперь я ни хрена не вижу и наверняка заработал шишак. У тебя вообще тормоза есть?

– Не-а, – хихикнула Даша.

– Очень смешно, – проворчал Троянцев и наконец-то проморгался.

Дарья, продолжая хихикать, старательно отряхивала его пуловер и сдувала пудру с лица.

– Извини, я не хочу смеяться, оно само.

– Ладно, чего уж там, – улыбнулся Макс, оглядываясь. Кроме Даши в ее комнате жили бабочки, плюшевый мишка и живые цветы в горшочках. – Ты чего ревела-то? Макияж не получается? Тоже мне проблема. Садись. Садись, кому говорю! Нельзя же перед важным гостем с заплаканной физиономией появляться, – сказал он, взял девушку за плечи и усадил обратно на пуф.

– А ты что, умеешь макияж делать? – растерялась Даша и опять прыснула со смеха.