Лицензия для Робин Гуда - Лариса Соболева

– Полночи не спал, читал, – недовольно проворчал Георг. – Интересно, а что мне будет, если я уйду в запой?

– Уволят. Ладно тебе, у всех нас есть маленькие слабости.

– Хреновенькая теория, Валера. Эдак все оправдать можно. Он прокурор, так что имеет право в запой уходить только в свободное от работы время.

– Это все риторика, Георг. Что накопал?

– Накопал? – переспросил Ипсиланти, затем шумно выдохнул, словно освобождался от негатива. – Вообще-то, это даже к лучшему, пусть пьет. У меня есть вопросы, в которых нужно самому разобраться, а он будет только раздражать. Меня удивляет, что дело закрыли, признав факт случайного самоубийства, по неосторожности. Значит, чета Свищевых, нанюхавшись кокаина, решила усилить воздействие наркотика и приняла новую дозу, которая слона убьет, запив спиртным, чтоб наверняка. Кокаин обнаружен на бокалах, из которых пили Свищевы, а также на полированном столе нашли частицы того же вещества и трубочки из бумаги, через которые втягивают носом кокаин.

– Ну? – не догадывался Краснов, что тут не так.

– На телах Свищевых имелись незначительные кровоподтеки...

– Дрались, наверное. В семьях это часто случается. Или в страстных объятиях нанесли друг другу незначительные синяки.

– Допустим, – живо согласился Ипсиланти, что на него так не похоже. – Только странно, что на бокалах, из которых они пили, нет ни одного отпечатка. Между прочим, Свищевы не принимали наркотики. Это случилось впервые.

– Покойники кому-то нашептали? – острил Краснов.

– Нет, Валера, просто я знаю алфавит и умею читать. А в деле черным по белому написано, то есть напечатано: внутренних изменений, подтверждающих, что Свищевы до этого принимали наркотики, нет. А изменения наступают даже спустя месяц после регулярного употребления, причем значительные.

– Ну и что? Свищевы решили попробовать, кайф оказался не тот, или наоборот: у них головы отъехали, они и приняли дополнительный коктейль. – Видя, как Ипсиланти перекосило от его слов, Краснов замахал руками: – Понял, понял. Лидуся и Петя, да? Они? Ах, негодяи...

– Валера, никогда не пытайся острить, не умеешь.

– Тогда это Летова, – оставил шпильку без внимания Краснов.

– Когда бог хочет наказать, он посылает начальника, лишенного разума, – вздохнул Ипсиланти и таки вывел из себя Краснова:

– На кой тебе дело Свищевых? Думаешь, один ты умный? В деле ясно сказано, от чего они погибли. Между прочим, им занимался опытный следователь, который был на месте, изучил трупы. А ты со своими трупами разбирайся.

– Я это и делаю, – невозмутимо сказал Георг. – В квартире Летовой нашли три трупа. Три! Хотелось бы знать, как они туда попали.

– А при чем родители мальчика?

– А почему опекуны только сейчас, спустя семь месяцев, написали заявление, что мальчика украла Летова? Меня их объяснения не убеждают. Ну, не верю я ни Лидусе, ни Пете! Тем временем в квартиру Летовой зашли три мужика, остались там лежать трупами, а сама Людмила вместе с Тимофеем исчезли. Вдруг выясняется, что при странных и неизвестных обстоятельствах родители Тимофея разом отправились на тот свет. Слишком много замыкается на одних и тех же людях. Это всегда наводит на мысль, что кто-то из них влез по уши в дерьмо. Но! Друг мой, а я тебя считаю другом, скажи, пожалуйста, как из дела Свищевых исчезли фотографии?

– Может... их не снимали?

– Валера, у нас работают опытные люди, ты только что сам это сказал. И эти опытные люди, увидев потрясающую женщину, участницу конкурсов красоты, лежащую на огромной кровати в спальне, возможно, неглиже, не сфотографировали ее? И не запечатлели на пленке высокого красавца, находившегося рядом? Не верю. Или в нашем заведении работают безграмотные? Они не знали, что нужно снимать трупы на пленку?

– Что ты ко мне прицепился? – заворчал Краснов. – Не знаю, куда делись фотографии. Я как увидел тебя утром, так сразу понял: не в настроении. Когда ты не в настроении, с тобой ни о чем нельзя говорить. Иди, выспись.

– Не серчай, друг Валера, – вздохнул Ипсиланти. – Я всего-навсего намекаю, что у нас здесь завелся маленький негодяйчик. А где есть маленький негодяйчик, там есть большая подлость. Выйдет из запоя наш глубокоуважаемый, следует сказать и ему, что пора вывести двуликого на чистую воду. Я б сам занялся этим...

– Нет, нет, нет, – запротестовал Краснов. – У тебя гора трупов.

– Что по Фисуну? Я просил тебя составить список «жирных котов», где он?

– Ну, вот же, вот... – начал шарить по столу среди бумаг Краснов. Нашел, передал.

– Фью! – присвистнул Ипсиланти. – Они все богатые?! Их же...

– Сто, – заулыбался Краснов. – Видишь, сколько у тебя работы? Да, да, в список внесены те, у кого официальные счета в банках. И это самые настоящие миллионеры, причем не рублевые. Разумеется, есть еще, но... дым пониже, жир пожиже.

– Скажи, пожалуйста... Как же они все разбогатели, елки-моталки? На чем у нас можно сделать такие деньги?

– Не задавай идиотских вопросов. По большому счету, по ним тюрьма плачет, а за пределами этой сотни есть и те, кто нажил состояние трудом и головой.

– Фисун на каком месте был?

– В первую десятку входил. Полагаю, даже в пятерку. Сколько на самом деле денег у первой десятки, одному богу известно. Или сатане.

– Отлично. Потрясем сначала десятку? Или подождем, кто из них проявит интерес к бизнесу Фисуна?

– Подождем, – кивнул Краснов, не сторонник скорых методов.

– Зачем вам это? – вопросом на вопрос ответила Люда, когда Дар и Герасим поинтересовались, где она взяла Тимофея. – Какая вам разница?

– Мы не приставали к тебе с расспросами, потому что понимали, в каком ты состоянии, – терпеливо объяснял Гера. – Но завтра вы переезжаете в безопасное место, возможно, у нас не будет больше времени выяснить, а надо заниматься и вашими проблемами. Ведь Тимофея не случайно заказали. Это ты, надеюсь, понимаешь?

– Понимаю, – понуро ответила Люда. – Настроение у нее после вчерашней ссоры не улучшилось.

– Люда, мы тебе не враги, – заверил Герасим. – Кто такой Тима? Откуда он? Возможно, все это – месть родителям Тимофея. Кто его родители? Где они?

– Он сирота. Круглый.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Я думаю, нам надо в милицию...

– На тебя сразу наденут наручники, – предупредил Дар. – Прикажешь и мне явиться с повинной? Уж извини, не будет этого. Или ты на меня настучать хочешь?

– Как ты мог подумать?.. – обиделась Люда.

– Чего ты на нее наехал? – вступился за Людмилу Вий. – Мы хоть закаленные, а она сама не своя после всего.

– Тогда сам объясни ей, что ее и Тимофея приходили грохнуть. Она, кажется, до сих пор не верит, – сказал Дар.