Вторжение - Илья Бушмин

Кадры того, что осталось от ОВД Елецка, представляли собой ужасную картину. Обгоревший черный скелет с зияющими квадратными пастями-окнами. С фасадной стороны уцелела лишь мощная стальная дверь. Сгорело все. Но деталей не показали — камера оператора снимала уничтоженную огнем альма-матер полицейских города издалека. Потому что территория была оцеплена и огорожена не только полицейскими желтыми лентами, но и наспех сколоченным забором.

Силовые ведомства, все еще работавшие на месте преступления, установили шлагбаум, около которого постоянно дежурила машина ППС — двое патрульных в бронежилетах и с автоматами в руках запускали внутрь только при наличии спецпропусков.

Лица ППСников были знакомы. Точно, так и есть! Корболин и Новиков. Камера, скользнувшая по полицейским, успела запечатлеть даже выражения их лиц. Оба растерянные и бледные. Несмотря на то, что с момента ЧП прошло трое суток, никто из работников ОВД не оправился.

— Сейчас вы видите то, что осталось от печально известного Елецкого ОВД, — говорил за кадром артистично пропитанный духом трагизма голос девушки-репортера. — Провинциальный отдел полиции, название которого на слуху сейчас, пожалуй, у каждого жителя нашей страны. Именно здесь произошел один из самых чудовищных по жестокости и дерзости терактов в отношении органов правопорядка на территории России за последние годы. Работы на месте ЧП ведутся уже третий день. И как нам сообщили в оперативном штабе, сотрудники полиции и МЧС до сих пор находят тела погибших. Только что под завалами было обнаружено тело одного из сотрудников дежурной смены, который в эту роковую для Елецка ночь находился в здании…

Картинка сменилась. В кадре появились прямоугольные строения с плоскими крышами — три плотно приставленных друг к другу быстровозводимых павильона из стальных листьев. Перед ними были припаркованы десятки машин. «Газель» дежурной части Елецкого ОВД, машины нескольких сотрудников и экипажи местного ППС составляли меньше половины. Все остальные были совершенно незнакомыми. Очевидно, силовики из Города. В кадре на переднем плане возникла девушка-репортер. Совсем молоденькая миловидная девчонка, волосы которой трепал ветер. Безуспешно пытаясь убрать их с лица, девушка с микрофоном говорила в камеру:

— Временно ОВД Елецка располагается здесь. Эти павильоны были возведены спецотрядом МЧС России меньше чем за сутки. Здесь же сейчас располагается оперативный штаб, который возглавляет начальник УВД региона генерал-лейтенант Романин…

В дверь постучали.

Володя отвел взгляд от экрана телевизора, кое-как установленного на шаткой старой тумбочке. В комнату заглянул Маржанов.

— Здорова, инвалид. Можно?

Володя с улыбкой кивнул. Маржанов, заходя, увидел экран телевизора и вздохнул.

— Твою мать, и здесь то же самое…

— Везде то же самое, — сказал Володя. — Все областные каналы. Центральные включил, там в новостях тоже первым делом об этом. Пипец.

— Да, блин, мы теперь звезды.

— Чем так сиять… — вздохнул Володя.

Маржанов положил на столик перед ним пакет с фруктами.

— Я не знал, чего принести. Мужики советовали выпивку, но ты ж у нас не пьешь. Курить не куришь. Так что жри бананы и апельсины.

— Спасибо, Гулнар.

Маржанов сел на пустующую соседнюю кровать. В Елецкой ЦРБ всегда была хроническая нехватка койкомест, но для Володи каким-то чудом выхлопотали отдельный бокс на двух человек. Правда, без телевизора — его для развлечения вчера привезли мужики из ОВД.

Маржанов почему-то чувствовал себя неловко.

— Ну, как ты, брат?

— Да ничего, — Володя пожал одним, здоровым, плечом. — Руку знатно заштопали. Мне ожоги какой-то дрянью мажут, но она круто обезболивает. А вот плечо и нога, заразы… Такое ощущение, что туда кто-то нож засунул и постоянно прокручивает. Когда невыносимо совсем становится, укол делают.

— А сейчас?

— Терпимо. Как там наши?

Маржанов скорбно помолчал.

— Сегодня хоронили. Гончара и Муртазина. Обоих в закрытых гробах…

Володя покосился на его парадный мундир.

— Ты оттуда сейчас?

— Оттуда, — хмуро подтвердил Маржанов. — На кладбище с мужиками говорил. Вроде бы Акулова нашли. В смысле… фрагменты тела.

— Фрагменты?

— Разорвало его вроде тоже… — Маржанов помолчал. — На улицах сейчас тишь да гладь. Все алкаши и гопники, все наркоманы — весь город затихарился. Как пустыня просто. Во временном отделе обезьянник соорудили. Так за сутки только одного человека доставили. Даже в нашей сонной деревне такого спокойствия не было никогда.