Обманутые иллюзии - Нора Робертс

Но душа и сердце Роксаны тянулись к мрачным переулкам и закопченым крышам. Кровь, которая неслась по ее венам, закрытым нежной, как лилия кожей, была кровью вора. Требовалось лишь убедить отца в том, что ей пора начинать.

– Папа.. – она допила его кофе, еще раз располагающе улыбнулась ему. – Я понимаю, ты хочешь меня уберечь.

– Это главная задача любого родителя.

– Вот за это-то я тебя и люблю. Но дай мне стать взрослой наконец.

Он посмотрел на нее. Хотя на губах и застыла улыбка, в глазах была невыразимая грусть.

– Никакая магия, которая есть в моем распоряжении, не смогла бы остановить тебя в этом.

– Я готова, – воспользовавшись его долгим вздохом, Роксана взяла его руку и наклонилась вперед. Взгляд ее снова стал нежным, а улыбка убеждающей. Я и была готова. Я ничуть не хуже Люка.

– Ты не представляешь себе, насколько хорош Люк, – Макс похлопал ее по руке и вернулся к своему завтраку. Интересно, подумал Макс, сколько раз они обсуждали эту тему с тех пор, как в четырнадцать лет она объявила о том, что готова участвовать в его закулисном представлении. До этого он и не предполагал, что дочь знает, чем он занимается после того, как гаснут огни рампы и публика расходится по домам. Глаза ее стали ледяными. Макс чуть было не усмехнулся. Такова магия женщины, подумал он.

– Как бы хорош он ни был, – бросила она, – я могу быть лучше.

– Это ведь не конкуренция, моя любимая.

Он ошибается, решила Роксана. Она встала и вновь принялась расхаживать взад-вперед по гостиной. Это конкуренция, жестокая конкуренция, которая длится годами.

– А все потому, что я не мужчина, – горечь слышалась в каждом звуке.

– Не в этом дело. Я в определенной степени горжусь тем, что я феминист, – Макс еще раз вздохнул и отодвинул тарелку в сторону. – Ты еще слишком молода, Рокси.

Он нажал не на ту кнопку.

– Мне уже почти восемнадцать, – возмущенно выпалила она, повернувшись. – А сколько было ему, когда ты взял его с собой?

– Намного старше, – промурлыкал Макс. – Я имею в виду внутренне. Я хочу, Роксана, чтобы ты ходила в колледж, училась, познавала вещи, которым я не могу тебя научить. Познай себя.

– Я и так знаю, кто я, – она вздернула голову, распрямила плечи. Макс на мгновение увидел в ней ту женщину, которой она должна стать. В нем загорелась гордость за дочь, она охватила его так быстро и так сильно, что слезы выступили на глазах. – Ты научил меня всему, что мне нужно было узнать.

– Не совсем, – спокойно произнес Макс. – Мы с Лили держали тебя при себе, наверное даже слишком, потому что иначе поступить не могли. А теперь мы хотим, чтобы ты пошла своим путем, самостоятельно. Если ты вернешься, я соглашусь с тем, что тебе так лучше.

– А как насчет того, чего хочу я? – настаивала она. – Я хочу быть с тобой, когда ты пойдешь в Шоме, когда будешь открывать сейф. Я хочу на себе познать, что значит стоять в темноте с бриллиантами в руках.

Макс понимал ее, слишком хорошо понимал. Он мог бы сожалеть о том, что рассказал ей все о драгоценных камнях, об их происхождении, потрясающей красоте и магической силе. Однако он редко сожалел о чем-либо в своей жизни.

– Придет и твой черед, если суждено тому быть. Но не сейчас.

– Черт возьми, я хочу.„

– Придется тебе подождать со своими хотениями, – тон его был ровным и не допускающим никаких возражений. Одному ему было известно, какое облегчение почувствовал он, когда раздался стук в дверь. Взмахом руки он приказал Роксане открыть и принялся допивать кофе.

Ей удалось подавить в себе ярость и открыть дверь с приятной улыбкой. Улыбка угасла, как только она увидела, что пришел Люк. Взгляд, который она нацелила на него, был острым как бритва.

– Получила от ворот поворот? – ухмыльнулся он и, засунув руки в карманы, прошагал мимо нее в комнату. Дразнящий, женственный запах ее духов мгновенно зажег огонь у него в крови. Люк знал, что ничего не может с ним поделать, однако ему удавалось сделать свою реакцию на Роксану незаметной для нее, и ему не приходилось за такую реакцию расплачиваться.

– Макс, – он порылся в серебряной корзиночке со слоеными пирожными и вытащил одно, – к твоему сведению, экипировку наконец всю привезли.

– Ах, наконец-то, – кивнув, он предложил Люку сесть. – Выпей кофе, а я схожу сам все проверю. Можешь составить компанию Роксане.

Черт бы его побрал, если бы он захотел остаться с ней наедине. Такая возможность редко выдавалась в повседневной суете. Но, черт возьми, он знал, он прекрасно знал, что под платьем на ней не было ничего.

– Я пойду с тобой. – Он уже вставал с кресла, но Макс, поднявшийсь. усадил его на место.

– Не нужно. Мы с Мышкой все проверим. Нам ведь уже сегодня днем надо репетировать, – он приблизился к зеркалу, чтобы поправить галстук и разгладить усы.

Чувствуют ли они искорки, пробегающие между ними, спросил себя Макс. Сторонний наблюдатель от них, наверное, уже сгорел бы. Молодость, подумал он, вздохнув и улыбнувшись. Он увидел их отражение в зеркале. Оба они, находящиеся в разных концах комнаты, были напряжены, словно уличные кошки перед схваткой.

– Когда Лили проснется, пожелайте ей от меня доброго утра. Встречаемся в «Паласе» в два. – Он подошел к дочери и поцеловал ее в щеку. – Аu revoir, ma belle[14].

– Мы не договорили.

– В два часа, – ответил он. – А вы пока пойдите вдвоем, погуляйте на парижском солнышке.

Едва захлопнулась дверь за отцом, Роксана повернулась к Люку.

– Ну уж на сей раз я в стороне не останусь.

– От меня это не зависит.

Она подошла к столу, за которым он сидел и стукнула кулаком по льняной скатерти так, что посуда зазвенела.

– А если бы зависело?

Он посмотрел ей прямо в глаза. Он готов был задушить ее за то, что она стала такой прекрасной. Все последние годы она медленно, незаметно околдовывала его. Подобно вору, она подбиралась к нему, чтобы одним взглядом украсть у него дыхание.

– Я поступил бы так же, как Макс.

Это был удар. Она втянула в себя воздух. Острая боль от такого предательства пронзила ее.

– Почему?

– Потому что ты еще не готова.

– Откуда ты знаешь? – она откинула голову назад. Струящийся из окон свет падал на ее волосы, делая их пламенно-красными. Люк испугался, что она заметит страсть в его глазах.

– Откуда ты знаешь, к чему я готова, а к чему нет? Это был открытый вызов. Слишком открытый. У него вспотели ладони.

Тащить камушки из виллы «Тримальда» – это тебе не обманывать зрителей всякими там чашками и шарами, Рокс.