Волчий камень - Александр Руж

Хаффман еще раз поднял над головой руки – два обтянутых кожаными чехлами молота – и неторопливо с обычной своей развальцей, направился к углу помоста, чтобы спуститься вниз, где его ожидали служители гимнастического общества, готовые проложить ему дорогу к выходу через бушующую, как штормовое море, толпу.

– Не расходитесь, господа! – кричал распорядитель. – Не расходитесь, сейчас будут разыграны боксерские перчатки от мистера Хаффмана. Я попрошу герра Шпильмана и герра Брауна раздать всем присутствующим билеты и произвести розыгрыш. Не рас…

– Стойте! – взвился над головами пронзительный женский крик. – Стойте! Дайте сказать…

Распорядитель прервался на полуслове, а невысокая смуглая барышня с кокетливым ридикюлем уже пробиралась к помосту, беспардонно расталкивая всех, кто попадался на пути.

– Нелли, ты куда?

Хаффман, дошедший до угла помоста, остановился. Анита уцепилась за канаты.

– Помогите мне, живо!

Распорядитель, повинуясь командному тону, протянул ей руку, и Анита очутилась рядом с ним на помосте. Путая от возбуждения английские слова с французскими, выкрикнула:

– Здесь, в зале, есть боксер посильнее вашего Клозе! Пусть мистер Хаффман сразится с ним, если он так уверен в себе.

Ее слова перевели на немецкий, и в зале закачался неистовый, исступленный ор. Анита зажала уши, чтобы не оглохнуть, но тут до ее слуха долетел ответ распорядителя:

– У мистера Хаффмана нет больше запланированных боев в Берлине. Поединок с господином Клозе был последним. Мистер Хаффман уезжает в Швейцарию, ему надо спешить.

– В таком случае ваш мистер Хаффман просто трус! – во всеуслышание произнесла Анита и дернула гаера за кружевную манжету. – Я так и знала, что он годится только для драк со слабаками!

Публика, на секунду-другую оторопев, разразилась дружным хохотом и свистом. Другого Анита и не ожидала: толпа хуже вздорной девицы, ее настроение меняется моментально, и всеми обожаемый кумир может в мгновение ока превратиться в объект насмешек.

Распорядитель изменился в лице и подошел к Хаффману, который невозмутимо стоял в углу, положив руку на канат. Они начали переговариваться, причем распорядитель поглядывал на Аниту с нескрываемой злобой. А она, размахивая ридикюлем, продолжала выкрикивать:

– Трус! Трус! Слабак!

Толпа подхватила, обидные для Хаффмана слова зазвучали по-немецки, по-английски, по-французски.

– Анна, прекрати! – пискнул снизу Максимов.

Он глядел на нее, задрав голову. Его лицо было алым, как помидор.

Распорядитель торопливым шепотом что-то доказывал Хаффману. Тот выглядел спокойным, как скала. Гул и насмешки, казалось, нисколько не тревожили его суровую душу. Распорядитель плюнул под ноги и подошел к Аните.

– Ваша эскапада идет вразрез со всякими правилами, фрау! Мистер Хаффман выполнил все свои обязательства перед господами из берлинского гимнастического общества. Но если вы так настаиваете…

– Да, я настаиваю! Если мистеру Хаффману дорога его репутация, он должен сразиться с боксером, которого я ему укажу.

– Мистер Хаффман уверен, что в зале нет никого, кто способен тягаться с ним. Где ваш великий боксер, показывайте!

– Вот он!

Анита торжественно вытянула руку вперед и вниз. Ее указательный палец остановился на Максимове.