Стратегия риска - Анатолий Галкин

– Деньги в милицию попали.

– Не в милицию, заметь, а лично к следователю Максимову. Даю голову на отсечение, что вчера ночью он заложил в кейс куклы или пачку старых газет, а денежки наши умыкнул и закопал на огороде.

– На каком огороде?

– Ты очень сладко спишь, Сережа. А я все утро работал. У меня в Ялтинской ментовке свой человек появился. Трусоватый, продажный, но очень информированный. Всего за час он мне все досье на этого Максимова предоставил.

– Дорого взял?

– Сто баксов. Он майор, Сережа. С него хватит. Полковнику бы двести пришлось давать… Так этот Максимов, следователь наш всего старший лейтенант. Двадцать семь лет, жены нет. Живет в комнатке в центре Ялты и имеет дачку в горах над Алупкой… Теперь самое главное! Сегодня в полдень Максимов с работы отпросился и уехал в неизвестном направлении. Это для его начальства «в неизвестном». Я-то знаю, куда он рванул.

– На дачу?!

– Точно, Сережа… У тебя тоже неплохо с дедукцией… Собирайся. Через час мне мой майор уточнит адрес этой фазенды и поедем в гости к следователю Максимову. Выкопаем деньги и сразу в Москву, отдыхать после блестяще проведенной операции.

* * *

Они встретились у Ливадийского дворца около фигуры, которую в прошлые приезды сюда называли между собой «лев-дракон». Этот крылатый зверь, нависший над колодцем напоминал, скорее, химеру с собора Парижской богоматери.

Свирину даже с документами нудиста Васи Строгова не стоило появляться в людных местах – какой-нибудь глазастый мент мог вспомнить фоторобот Мелитопольского психа.

Они прошли к дворцу Фредерики и свернули вниз на Царскую тропу, которую в советские времена безуспешно пытались переименовать в Солнечную.

Свирин не выгораживал себя. За провал миссии его ожидал разнос, но он ничего не скрывал. Все началось с дурацкого стакана водки перед Мелитополем, потом побег из психушки, кража ментовской машины, обстрел виноградом парома, слежка за индусом у Панорамы, стрельба в Херсонесе, гонка к Форосу и грабеж нудиста Васи.

Мартов слушал, не перебивая. В этом молчании чувствовалась злость, но не на Свирина, а на ситуацию. По большому счету Леонид не был виноват. Раз в Мелитополе его ждала машина, то вариантов не было. Ну, не выпил бы он ту клофелиновую водку, его бы успокоили другим способом. Могло быть еще хуже… В остальном же действия Свирина были безупречны. Даже заслуживали похвалы.

– Ты молодец, Леонид. Однако, мне не все ясно. Ты уверен, что в кейсе были куклы.

– Да уж газетную бумагу от долларов могу отличить. Я еще на выходе из Херсонеса все пачки пролистал.

– Но индусы же не могли куклы положить?

– Исключено! Зачем им предстоящую сделку срывать. И второе – ежу понятно, что, получив кейс, парень откроет его и проверит.

– Так он проверял?!

– Еще как! Я даже видел, как он несколько купюр вынул и на свет смотрел…

– Ты что это запнулся, Леонид? Продолжай. Индус ушел, ты бежишь, стреляешь, забираешь кейс, а в нем куклы. Мистика! Игорь Кио какой-то… Ты в последние пять минут его из поля зрения не выпускал?

– Кого?

– Кейс!

– Не мог я его все время видеть. Этот самозванец им размахивал, потом на бортик поставил, потом вниз опустил. Когда в клофелинщика и в лысого стрелял, я тоже кейс не видел… Получается, что был там еще один человек. И прятался он в яме, в развалинах подвала. Пока я подбегал, они кейсами обменялись. Вот и весь Кио…

– Логично рассуждаешь, Леонид. Теперь давай уточним список действующих лиц. Я же из Москвы не пустой прилетел. У меня много занятной информации… Самозванец твой – парнишка из Полтавы по имени Роман. Клофелинщик – Сергей Ракитский, киношник, актер настоящий. А лысый меня больше всего интересует. Это Виктор Кошевой по кличке Дон.

– Бандит?

– Нечто среднее между бандитом и бизнесменом. Авторитет, одним словом. Давай попытаемся с ним встретиться. У меня для него подарочек есть.

Мартов сел на скамейку, вытащил записную книжку, сотовый телефон. Звонков было много. Разговоры короткие. Через двадцать минут он сообщил Свирину выводную информацию:

– Хорошо, Леня, когда везде свои люди… Значит так, трупа в Херсонесе нет и не было. Плохо стреляешь… Нудист о пропаже паспорта и вещей не заявлял. Можешь пока ходить с его ксивой… Следователь по твоему делу, об угоне и аварии, только что уехал к себе на дачу. Фамилия его Максимов. Есть и адресок его домика на четырех сотках… Как думаешь, Леонид, где сейчас лысый Дон?

– Думаю, что пытается выяснить судьбу кейса. Он же не знает ничего о куклах.

– Верно.

– Следователь или сообщил всем о пустышках в кейсе, или ничего не сказал. В любом случае Дон решит, что денежки у этого Максимова. А спрятать их удобней всего на даче.

– Точно! Что сделает Дон?

– Поедет на дачу к Максимову.

– Что сделаем мы?

– Тоже самое…

* * *

дон знал в каких случаях нужна спешка. Сейчас они занимались другим делом. Было бы глупо бегать по дачным проулкам и искать семьдесят седьмой участок. Следователь мог случайно увидеть своих вчерашних понятых и спросить себя: «А зачем они здесь?» спросить и убежать. В горы, в лес под Ай-Петри.

Судя по номеру дачка Максимова могла быть очень далеко. Они засели в роще у большой дороги, ведущей вглубь участков, и стали ждать «языка».

Старичок сначала хитро подмигнул, поставил на землю корзинку с виноградом, закурил и только после этого ответил на вопрос Ракитского:

– Так вам, ребята, нужна дача следователя Максимова. Странно, что он сам не объяснил дорогу. Это очень просто. Через десять метров видишь забор – так это оно и есть… Я его сегодня видел. Позвать?

– Не надо! Мы сами…

– Как хотите. Только пить ему много не давайте. Опять на неделю загуляет…

калитка была не заперта. Дом каменный, крепкий, но маленький. Три ступеньки на крыльцо и опять полуоткрытая дверь.

Дон показал Ракитскому два пальца и резко направил ладонь правой руки в сторону двери. Это должно было значить: «Действуем вместе. Врываемся стремительно».

Следователь сидел перед старым круглым столом в центре комнаты. Он не потянулся к пистолету, не бросился к окну. Он вообще не пошевелился. Руки его безвольно свисали вдоль спинки стула и были к ней же и привязаны. Он молчал и только косил глазами, пытаясь рассмотреть синяк под своим левым глазом.

Картина была неожиданной и ворвавшиеся в комнату налетчики на несколько минут замерли, после чего Дон начал соображать: «Если следователь связан и у него синяк, то кто-то же это сделал. И этот кто-то может стоять сейчас за спиной».

Дон приготовился к прыжку с разворотом, но не успел. Сзади раздался вкрадчивый ласковый голос: