Адвокат-невидимка - Наталья Борохова

– Тогда не заставляйте нас ждать, – пробурчал председательствующий, жалея, по всей видимости, что судейский этикет не позволяет ему произнести суровую отповедь защитнику в присутствии присяжных.

Елизавета храбро взглянула в лица присяжных и… отвела взгляд!

– Ваша честь! Позвольте мне выступить со вступительным словом, – услышала она голос Лещинского. – Я выражу позицию защиты, согласованную с адвокатом.

Елизавета растерянно посмотрела на судью, дожидаясь его решения. Тот не замедлил выразить свое мнение.

– Вам, как профессионалу, – судья едва не добавил прилагательное «бывшему», «бывшему профессионалу», но вовремя опомнился, – должна быть хорошо известна процедура судебного разбирательства. Закон говорит о выступлениях обвинителя и защитника. Вы по рассматриваемому делу являетесь подсудимым. Стало быть, слушать мы будем адвоката Дубровскую.

– Но позвольте, я могу защитить свои интересы лучше, чем это сделает за меня адвокат Дубровская, – возразил Лещинский.

Елизавета чувствовала себя, как на лобном месте. Она не знала, стоять ей или садиться, возражать Лещинскому или поддакивать ему. Заявить: «Да-да! Выслушайте, пожалуйста, подсудимого. Он лучше знает, что говорить» – она не могла. Это звучало бы глупо, даже при условии того, что Лещинский говорил чистую правду.

– Вы не доверяете адвокату? – спросил судья, приподняв брови.

– Нет, я доверяю защитнику, – заявил Лещинский. – Но все же будет лучше, если вступительное слово произнесу я. У меня больше опыта.

– Вы могли выбрать любого опытного защитника, но воспользовались услугами адвоката по назначению, – не скрывая издевки, с иронией заметил судья. – Стало быть, на этом и порешим. Если кандидатура адвоката Дубровской вас устраивает, то мы будем основываться на положениях закона… Слышите? На положениях закона, а не на моем собственном мнении. Итак, мы слушаем адвоката Дубровскую.

– Тогда позвольте попросить вас объявить небольшой перерыв, – с напором в голосе произнес Лещинский. – Мы согласуем линию защиты. Это, кстати, мое право.

– Этим правом вы могли воспользоваться и раньше, – недовольно заметил судья, но, нащупав рукой молоточек, все же стукнул им по столу: – Перерыв. Пятнадцать минут.

Прошло уже пять минут из обещанных судьей пятнадцати, но Лещинский что-то писал на бумаге, не обращая внимания на стоявшую перед ним Дубровскую. Она чувствовала себя тряпичной куклой с пустой раскрашенной головой, в которую актеры-кукловоды суют палец, а потом кивают, вызывая смех у публики. Лещинский выставил ее в дурном свете, но она попыталась не думать о своем стыде, а сосредоточиться на открытии, которое сделала недавно, слушая вступительное слово прокурора Немирова.

– Владимир Иванович! Мне нужно сказать вам нечто очень важное, – решилась она. – Это в корне меняет дело.

– После, – обронил он, не поднимая головы. – Вы что, не видите, чем я занимаюсь? Черт возьми, я пишу вам речь!

– Я вполне могу произнести эту речь без вашей указки, – решилась она. – Я готовилась прошлой ночью.

– Не знаю, что вы там готовили, – заметил он небрежно. – Но произнести вам придется вот это!

Он сунул ей в руки лист, исписанный знакомым Елизавете почерком с размашистой подписью «В. Л.» в самом конце.

– У вас есть еще пять минут, чтобы заучить и постараться произнести это без запинки. Идите же!

Тон Лещинского был возмутителен, и в обычной ситуации Елизавета непременно поставила бы ему это на вид, но время и в самом деле поджимало. Спорить о правилах делового общения, равно как рассуждать о новой версии произошедших в его доме событий, было бессмысленно. Дубровская взяла лист и, четко развернувшись на ненавистных ей квадратных каблуках, устремилась к своему месту.

– Уважаемые присяжные! – начала она, чувствуя, что голос эхом разносится по рядам, улетая куда-то вверх, под своды зала. – В том, что предлагает обвинение, нет ни доли здравого смысла. Мой клиент, известный и достойный человек, обвиняется в преступлении, которого не совершал. Уважаемый коллега озвучил нам мотив предполагаемого убийства, который у любого здравомыслящего человека вызовет недоверие или даже смех. – Лиза бросила быстрый взгляд на присяжных. Никто не смеялся. Она поспешно отвела глаза и нашла в себе силы продолжить. – Подсудимый якобы изнасиловал свою жертву, а потом убил. Задайте себе вопрос: зачем ему это было нужно? Ведь девушка пришла к нему сама и разделась донага, укладываясь в его постель. Защита докажет вам, что преступление было совершено другим человеком… – Тут Лиза запнулась, хотя на бумаге четко было написано: «…совершенное Александром Лежневым», но она так и не смогла заставить себя произнести это имя. – … совершенное другим человеком, желающим отомстить известному адвокату. Этот человек сфабриковал ложные доказательства, подстроил дело так, что у вас во время рассмотрения нашего дела может появиться иллюзия виновности подсудимого. Не дайте себя обмануть, доверьтесь своему сердцу и здравому смыслу. Вы вынесете верное решение, я в этом не сомневаюсь.