Детские игры - Анжела Марсонс

– Вы можете говорить, инспектор, пока я наблюдаю за ними. Я плачу этим людям почасовую зарплату.

Ким пришло в голову слово «неумолимая». Да, эта женщина ни при каких обстоятельствах не уступит никому ни пяди.

– Мисс Эванс, мы бы хотели, чтобы вы отвлеклись от вашего занятия на пару минут. Или, если хотите, мы можем поговорить в участке.

– Вот именно, – сказала женщина, не моргнув глазом. – Так что встретимся там в конце недели. А если вам невтерпеж, то лучше задавайте ваши вопросы, инспектор. Я вполне могу заниматься несколькими вещами одновременно.

Ким взглянула на Брайанта, чтобы понять, не является ли ее желание придушить эту суку на месте чем-то из ряда вон выходящим. Судорога, пробежавшая по его лицу, сказала ей, что нет, не является.

– Мисс Эванс, мы знаем, куда ваша сестра собиралась уехать на пару дней, и мы уверены, что вам это тоже известно.

Вероника начала было возражать…

– И не стоит нас недооценивать, мисс Эванс. Вы знали все о планах и поездках вашей сестры. Вы и чашки чая не могли выпить, не посоветовавшись друг с другом. Прошу вас объяснить, почему вы решили скрыть от нас эту информацию.

Если Веронику и удивила перемена в тоне Ким, она ничем этого не выдала, продолжая наблюдать за действиями уборщиков.

– Вы же понимаете, что чем больше вы хотите что-то от нас скрыть, тем сильнее я буду копать, – продолжила Ким, решившая любым способом донести до женщины свою мысль. – Поэтому, что бы вы ни думали…

– Я сказала ей, чтобы она туда не ездила, хотя и не понимаю, какое вам до всего этого дело. И я не скажу вам ничего, что позволит вам узнать хоть что-то о нашем прошлом.

– Как детективы, расследующие данное дело, мы будем сами решать, до чего нам есть дело, а до чего нет. А так как Белинда – ваша единственная родственница из известных нам, то вы могли бы с бо€льшим энтузиазмом помогать нам искать убийцу.

Ким была на грани того, чтобы надеть на Веронику наручники за препятствие отправлению правосудия.

– Вам надо больше внимания уделить поискам психа, заманившего ее в парк, чтобы убить, а не заниматься перетряхиванием…

– Чего именно? – уточнила Ким.

– Да так, ничего, инспектор. Я вас слушаю…

– Для чего она ехала на это мероприятие? Что ее интересовало?

– То же, что и всегда, – возможность учиться. Нет ничего более поразительного, чем мозг взрослого человека, заключенный в детское тело. Она ехала наблюдать, изучать, общаться. Это все, что мне известно.

Закончив, Вероника сжала челюсти. Она вовсе не думала и не собиралась извиняться перед ними за то, что ничего им не рассказала, и никакие действия со стороны Ким ничего не изменили бы.

– Мисс Эванс, мы проверили ваш разговор по «Скайпу» с редактором «Телеграф», и получается так, что он закончился гораздо раньше, чем вы сообщили нам.

Вероника пожала плечами – казалось, это не произвело на нее никакого впечатления.

– Я же сказала, что все книги и журналы можно выбрасывать, – крикнула она кому-то за спиной Ким.

Одна из женщин замерла со стопкой книг в руках.

– Но ведь любой из благотворительных магазинов…

– В мусор. – Вероника явно не хотела, чтобы оставалось хоть что-то, напоминавшее о ее сестре.

– Мисс Эванс, где же вы были в понедельник вечером между половиной одиннадцатого и одиннадцатью утра? И поточнее, пожалуйста.

Наконец Вероника повернулась к Ким своим каменным лицом и посмотрела на нее немигающим взглядом.

– Детектив-инспектор Стоун, вы не зачитали мне мои права, я не нахожусь под арестом и не собираюсь отвечать на этот вопрос. Прошу вас покинуть мой дом, а если вы этого не сделаете, то я буду вынуждена направить официальную жалобу вашему руководству.

– Вероника, да что же вы… вашу мать, пытаетесь от нас скрыть? – не сдержалась Ким.

Женщина достала мобильный телефон.

– Я прошу вас немедленно покинуть этот дом и оставить нас в покое, – решительно потребовала она.

У Ким не было других вариантов, кроме как развернуться и выйти из дома, размышляя при этом, почему Вероника употребила местоимение нас.