Домашние правила - Джоди Пиколт

Иногда я просто чертовски опаздываю.

В прошлом году тринадцатилетняя девушка по имени Грейси Чивер наутро после Рождества не спустилась вниз из своей комнаты. Ее нашли повесившейся на перекладине для одежды в шкафу. Когда я приехал на место с криминалистами, которые принялись фотографировать комнату Грейси, то сразу заметил, какой в ней царил беспорядок: стопка грязных мисок от хлопьев, на полу валяются бумаги и грязная одежда, – видно, никто не просил эту девочку убираться в комнате. Я пролистал ее дневники и узнал, что Грейси была из тех, кто любит поработать над собой лезвием бритвы; Грейси ненавидела себя и свою жизнь; Грейси не любила свое лицо, считала себя толстой и вела учет каждой съеденной в нарушение диеты крупинке. А потом на одной странице: «Я скучаю по маме». Я спросил одного из патрульных полицейских: «Ее мать умерла?» И услышал в ответ: «Нет, она на кухне».

Грейси была старшей из двоих детей. У ее младшей сестры был синдром Дауна, и мать жила ради этого ребенка. Она учила девочку на дому, занималась с ней гимнастикой на мате в гостиной. И пока мать изображала из себя святую, отец приставал к Грейси.

Я забрал дневник девочки в участок и сделал с него две ксерокопии. На нем были пятна крови, потому что Грейси резала себе руки, когда писала. Одну копию я отдал медицинскому эксперту, вторую отнес шефу со словами: «Кто-то в этой семье должен узнать, что происходило в доме».

После похорон Грейси я позвонил ее матери и попросил о встрече. Мы сели в гостиной перед пылающим камином. Я передал ей копию дневника и сказал, что отметил в нем страницы, которые ей обязательно нужно прочесть. Женщина посмотрела на меня остекленевшими глазами и ответила, что ее семья начинает с чистого листа. Она выразила мне благодарность, а потом у меня на глазах бросила дневник в огонь.

Я думаю о Грейси Чивер, осторожно забираясь в кульверт, где было обнаружено тело Джесс Огилви. Она завернута в лоскутное одеяло и полностью одета. Ее одежда и кожа покрыты тонким слоем инея. Уэйн Нассбаум снимает латексные перчатки, в которых осматривал Джесс, и дает указания своему помощнику подождать, пока криминалисты не закончат фотографировать место, прежде чем перевозить тело в больницу для вскрытия.

– Первое впечатление? – спрашиваю я.

– Она мертва уже какое-то время. Несколько дней, я думаю, хотя трудно сказать. Морозная погода превратила это место в импровизированный морг. – Он сует руки под мышки. – Сомневаюсь, что ее убили здесь. Царапины на спине, похоже, появились, когда ее волокли по земле уже мертвую. – Немного подумав, он спрашивает: – Твои ребята нашли зуб?

– А что?

– У нее одного не хватает.

Я делаю мысленную заметку: сказать следователям, чтобы поискали.

– Выбит ударом? Или взят в качестве трофея после смерти?

Уэйн качает головой:

– Рич, ты знаешь, я не готов играть в угадайку в четыре часа утра. Позвоню тебе, когда отчет будет готов.

Он уходит, и тьму освещает вспышка фотокамеры криминалиста.

В этот момент мы все похожи на призраков.

Марк Магуайр сглатывает, увидев рюкзак, который вернули из лаборатории.

– Это тот, что подарила ей тетка, – бормочет он.

Парень в шоке. Ему не только сообщили, что его девушка мертва, но через несколько секунд арестовали за ее убийство. Полицейские пришли за ним в его квартиру в семь утра. Сейчас, во время допроса, на нем одежда, в которой он спал: трикотажные штаны и выцветшая футболка с эмблемой Вермонтского университета. Время от времени его пробивает дрожь, в конференц-зале гуляют сквозняки, но это только вызывает у меня воспоминания о синеватой коже Джесс Огилви.

Мне цепь событий представляется такой: Магуайр поссорился с Джесс, ударил ее и непреднамеренно убил, при этом у девушки вылетел зуб. В панике он замел следы и попытался изобразить похищение: разрезанная москитная сетка, перевернутая стойка с дисками, записка в почтовом ящике, рюкзак с одеждой Джесс.

Я вынимаю из рюкзака вещи – в основном большого размера; стройная фигурка Джесс явно в них утонула бы.

– Более сообразительный преступник, который хочет запутать полицию, взял бы одежду, подходящую ей, – рассуждаю я. – Но ты ведь не слишком умен, верно, Марк?

– Я уже говорил вам, что не имею отношения к…