Домашние правила - Джоди Пиколт

Он бежит вверх по лестнице, а я оборачиваюсь к Эмме:

– Он всегда такой?

– Примерно. – Эмма смотрит на меня. – Что-нибудь из сказанного Джейкобом вам поможет?

– Все это дает пищу для размышлений, – отвечаю я.

– Картина меняется, если там есть признаки борьбы, – замечает она.

Я вскидываю бровь:

– Вы тоже тайный криминалист?

– Нет, несмотря на все попытки Джейкоба научить меня. – Она бросает быстрый взгляд в окно и продолжает: – Я думала о матери Джесс. Когда она в последний раз общалась с дочерью, наверняка ведь они говорили о какой-нибудь чепухе, понимаете? Ссорились из-за того, что Джесс никогда не звонит или забыла послать тете открытку с благодарностью. – Эмма смотрит на меня. – Раньше я говорила своим мальчикам, что люблю их, каждый день, когда укладывала спать. А теперь они ложатся позже меня.

– По словам моего отца, жить, испытывая сожаления, все равно что ехать на машине, у которой есть только задний ход. – Я слегка улыбаюсь. – Несколько лет назад у него случился инсульт. До того я часто включал автоответчик, когда он звонил, у меня не было времени на разговоры о том, дойдут ли «Сокс» в чемпионате до игр на вылет. Но после я стал сам ему звонить. И каждый раз заканчивал разговор словами: «Я люблю тебя». Мы оба знали почему, и мне было неловко их произносить, ведь я столько лет не делал этого. Я как будто пытался взболтать океан чайной ложкой. Он умер восемь месяцев назад.

– Сочувствую.

Я издаю напряженный смешок:

– Не знаю, почему я вам все это рассказываю.

Тут возвращается Джейкоб, сжимая в руке пару латексных перчаток. Я натягиваю их со щелчком и осторожно поднимаю рюкзак. В этот момент звонит мой мобильный.

– Мэтсон.

Это один из сотрудников отдела, спрашивает, сколько меня еще ждать.

– Должен бежать. – Я беру пакет из магазина.

Джейкоб опускает голову:

– Мне, естественно, было бы интересно узнать результаты анализов.

– Естественно, – отзываюсь я, хотя не собираюсь делиться с ним. – Что сегодня в «Борцах с преступностью»?

– Шестьдесят седьмая серия. Там изуродованную женщину находят в тележке для продуктов позади оптового магазина.

– Я ее помню. Присмотрись к…

– …управляющему, – завершает фразу Джейкоб. – Я ее тоже уже видел.

Он провожает меня к двери, его мать идет следом.

– Спасибо, Джейкоб. И… Эмма… – Я жду, пока она поднимет взгляд. – Говорите им это по утрам, когда будите.

Я подъезжаю к жилищу Джесс Огилви. Двое криминалистов, которые обследуют дом, стоят снаружи на холоде и рассматривают прорезанную антимоскитную сетку на окне.

– Есть отпечатки? – спрашиваю я; дыхание вылетает из моего рта туманным облачком.

Но ответ мне уже известен. Как и Джейкобу в подобной ситуации. Шансы на то, что отпечатки сохранятся при такой низкой температуре воздуха, крайне малы.

– Нет, – отвечает мне Марси, один из экспертов, секс-бомба со сногсшибательной фигурой и уровнем интеллекта на 155 баллов, к тому же она легко может вышибить мне зубы. – Но мы нашли окно, которое вскрыли, чтобы сломать замок, и отвертку в кустах.

– Мило. Значит, вопрос в том, был ли замок сломан до того? Или сетку испортили, чтобы мы так подумали?

Бэзил, второй криминалист, качает головой:

– Ничто внутри не указывает на взлом и проникновение в дом.

– Да, но это не обязательно правда. Я только что разговаривал со свидетелем, который утверждает обратное и который… гм… прибрался в доме.

Марси переглядывается с Бэзилом:

– Значит, он подозреваемый, а не свидетель.

– Нет. Это парнишка-аутист. Длинная история. – Я смотрю на край москитной сетки. – Что за нож использовали?

– Возможно, один из кухонных. Мы забрали их, чтобы в лаборатории проверили, нет ли на лезвиях следов металла.

– Внутри нашли какие-нибудь отпечатки?

– Да, в ванной и у компьютера плюс несколько неполных на кухне.

Но отпечатки Марка Магуайра не будут тревожным сигналом, он жил здесь с Джесс.

– Мы также обнаружили частичный след ботинка, – продолжает Бэзил. – Погода паршивая для отпечатков на подоконнике, но для уличных – отличная.

Под навесом водосточного желоба я вижу красное пятно от воскового спрея, который используют для слепков. Бэзилу повезло, что он нашел прикрытый кусок земли: со вторника все припорошило снегом. На пятке в центре видна звезда, окруженная румбами, как на компасе. Бэзил ее сфотографирует, и мы по базе данных определим, что это за обувь.

Шум подъезжающей машины акцентирован хлопком дверцы. Затем слышатся шаги, сопровождаемые скрипом снега.

– Если это журналисты, – говорю я Марси, – стреляй первая.

Но это не пресса. А Марк Магуайр. Вид у него такой, будто он не спал с момента нашей последней встречи.

– А-а, явились, самое время заняться поисками моей девушки! – кричит он, и даже с расстояния в несколько футов меня обдает запахом перегара.

– Мистер Магуайр, – начинаю я, медленно приближаясь к нему, – вы, случайно, не знаете, эта москитная сетка всегда была прорезана?

Я внимательно наблюдаю за его реакцией. Но на самом деле, сколько бы свидетельств против Марка Магуайра я ни собрал, у меня все равно нет оснований для его ареста, пока не обнаружено тело.

Он с прищуром глядит на окно, но солнце бьет ему в глаза, да еще и отражается от искрящегося снега. Когда Марк подходит ближе, Бэзил за его спиной брызгает жидким воском на оставленный им отпечаток ботинка.

Даже отсюда мне видно звезду и румбы компаса.

– Мистер Магуайр, – говорю я, – нам понадобятся ваши ботинки.