Имя - Смерть - Анна Малышева

– Все-таки ты иногда говоришь, как будто роль читаешь, – рассмеялся он. – Двойка тебе, Ирочка, ненатурально сердишься. Поехали.

– Куда это?

– Ко мне. За вещами.

– И я… – Она вдруг испуганно ссутулилась, пряча глаза. – Я что же – увижусь.., с ней?

– А кто напрашивался на скандал? Ты? Вот ты и скандаль. А я веши соберу.

Скандала не вышло. Сашиной жены не было дома. Ребенок находился в садике. А ведь Ира пришла сюда, как на казнь. Она бы с радостью осталась на лавочке у подъезда, но, во-первых, там было прохладно – все же ноябрь. А во-вторых, она побоялась, что жена уломает Сашу остаться и она опять останется с носом. Уж лучше пойти туда и помучиться… И хотя никого не оказалось дома, она все равно мучилась, сидя на разложенном диванчике с не убранной еще постелью, пока Саша рылся в шкафах, выбирая оттуда предметы своего гардероба.

– Быстрее, – стуча зубами, поторапливала его Ира. – Еще вернется…

– Не вернется, она на работе до восьми вечера.

Придет только в девять.

– Что ж ты меня пугал скандалом?

– А я хотел посмотреть – храбрая ты или нет. Будешь за меня бороться?

– Буду. Убедился?

– Убедился, хотя все еще не верится. – Саша сильно дернул на себя заевший ящик, и на пол выпали дамские кружевные трусики.

Ира брезгливо улыбнулась, а он, очень смущенный, нагнулся и спрятал кружевную тряпицу обратно в ящик. Она сказала:

– Я тебя никогда не ревновала. Представляешь?

А вот теперь ревную.

– Ты не ревнуешь, ты просто нервничаешь. Ты вообще не умеешь ревновать. Боюсь, что и любить ты тоже не умеешь. – И Саша фальшиво запел:

– «Она была-а-а а-актрисою»…

– Ой, замолчи, Меладзе недоделанный! – охнула она. – Ты все собрал?

– Все, уматываем.

– А она не знает моего адреса?

– Ты шутишь…

А вечером Ира снова затосковала. Они сидели с Сашей на кухне, в ее квартире, и ужинали. Она впервые что-то приготовила за эти дни. И вдруг, случайно поглядев в угол, где стояла миска из-под собачьей еды, она вздохнула:

– А Плюшки все еще нет. Наверное, бедняжка уже погибла.

– Она вернется, – убеждал ее Саша. – Собака просто пережила сильное потрясение, у них это в порядке вещей после смерти хозяина. Сколько ей было лет?

– Восьмой год. Почти лысая… Зубы начали выпадать, глаза слезились… Она очень плохо видела…

На улице, без кормежки, без тепла ей не выжить…

Она пропадет.

– Ты не пробовала пройтись по району, поискать ее?..

– Нет, что ты?! Мне было страшно лишний раз выходить из дому.

– Тогда пошли сейчас! Поищем! Может, она бегает где-то рядом, но не может найти дом.

– Ладно, пошли, – вдруг решилась она. – Надо проветрить голову. Все не могу прийти в себя после этой проклятой редакции. Бывают же такие негодяи!

Он еще смел упрекать Костю в шантаже! А меня – в навязчивости! Если бы только Костя знал, как он отнесется ко мне…

– А вдруг Костя знал? – выдвинул Саша странную идею.

– Ты что – сдурел?!

– Ничуть. Не мог Костя не знать, во что превратился старый друг. Слушай, они в последнее время встречались?

– Вроде бы нет. Я о нем вообще забыла, об этом Игоре.

– А вдруг Костя не ждал от него помощи? – предположил Саша. – Вдруг он добивался одного: чтобы тот прослушал эту запись и испугался? А?

– Какая нелепость!

– Почему? Ты же видела, как он испугался! Я за ним следил! Он даже не пытался скрыть свои чувства, настолько его проняло! И он так был счастлив, когда запись кончилась! У меня такое ощущение, что он боялся услышать что-то еще…

– И ты думаешь, что Костя просто затянул меня в эту игру?! Да?!

– Могло быть и так!

– Я в это не верю! – Она встала из-за стола. – Не морочь мне голову. Пошли погуляем.

Они заперли квартиру и вышли на улицу. Ира медленно шла, запахнувшись в длинный серый плащ, и настороженно оглядывалась по сторонам. Саша поддерживал ее под локоть. Наступил час вечернего выгула собак. Их кругом было полно, но Плюшки среди них не было. Ира вдруг сказала:

– Костю убили из машины. Я говорила тебе?.

– Нет. Рассказывай.

– В него стреляли из «девятки», цвета бордо-металлик. Меня спрашивали, не было ли такой машины у наших знакомых и вообще – видела ли я такую машину раньше. Мне ее показали.

– А ты не знаешь, чья она?

– Первый раз ее вижу. Но… – Она запнулась.

– Что ты опять скрываешь? – рассердился он. – Я вижу, что милиция от тебя не много добилась! Сама себе могилу роешь, милая!

– Нет, нет, это ты зря! Я как раз сказала об этом милиции… Сегодня утром я снова встречалась со следователем, он мне звонил. Я вспомнила, что вроде бы видела машину в тот роковой вечер, когда возвращалась домой из магазина. Магазин на углу, вон там, видишь?

Он посмотрел туда, куда она указала, и кивнул:

– Это была та самая машина?

– Откуда мне знать? Никаких игрушек, помню, под стеклом не болталось. И на той машине, которую мне показали в милиции, тоже ничего такого не было. Но марка и цвет были те же самые. Я запомнила эту машину потому, что туда как раз садилась девушка.

– Что же тут особенного?

– А сама девушка была особенная. Не русская, какая-то азиатка. Может, китаянка, может, кореянка… Очень интересная.

– Ты рассказала следователю?

– Еще бы! По-моему, он обрадовался. Но только чему тут радоваться? Наверняка и машина была другая, и девушка ни при чем. Она села за руль и уехала.

– Не густо, – кивнул он. – Слушай, а у Кости не было любовниц?

Ира засмеялась и пошла быстрее, увлекая его за собой. Смех прозвучал свободно и задорно, как в прежние вгиковские годы.

– Были! – сказала она, все еще улыбаясь. – Как ты додумался до этого?! У него была шикарная женщина – китайская шпионка…

– А серьезно не можешь?

– Да были у него бабы, конечно! Ведь он давно догадывался, что я ему изменяю. Сперва пытался воздействовать словом. Потом даже руку на меня поднимал. А когда и это не помогло – завел бабу. Видишь, что я ради тебя пережила?

– Ради себя, – поправил ее Саша. – Эта баба до сих пор существует?

– Нет, она в прошлом. В последнее время была другая. Тоже фифочка с телевидения. Не ведущая, конечно, у него бы пороху не хватило. Какая-то ассистентка. – Ира усмехалась, но видно было, что все это ее сильно уязвляло. – Но во всяком случае, ни та ни другая ничего азиатского в лицах не имели. Обе были обычные русские.