Имя - Смерть - Анна Малышева

– – Ладно, – хрипло продолжала она, закручивая фляжку. – Я тебе еще кое-что скажу. Не хотела говорить, а теперь вот скажу.

– Оставь свои тайны при себе;! – бросил он. – Где мой плащ?

Он уже оделся, но никак не мог уйти. А она, совершенно голая, лежала на спине, заложив руки за голову, и таинственно, пьяно усмехалась. Наконец Саша не выдержал:

– Да прикрылась бы! Нашла кого соблазнять!

Я ведь ничтожество!

– Ну да, кто же спорит? К тому же ненаблюдательное ничтожество, – согласилась она. – Ты кассету-то внимательно слушал?

Он насторожился:

– Зачем ты спрашиваешь?

– Да затем, что ты ни фига не услышал, – издевательски пояснила она. – А я услышала. Когда я заметила, как испугался Игорь там, в редакции, я стала прислушиваться внимательней. Шла запись разговора, помнишь его?

– Слово в слово.

– Ты ничего не заметил?

– Ну, лифт там работал.

– Э, подумаешь, лифт! Это деталь. Дело в другом. Ты в голосе того, другого, ничего не уловил? – И она торжествующе улыбнулась. – Так я и поняла. Ты следил только за смыслом слов. А Игорь услышал еще что-то, что его и напугало до смерти.

Хочешь, скажу, что это было?

– Я сам тебе скажу. Он узнал голос одного из своих знакомых.

– Совсем необязательно, что этот голос был ему знаком.

– Вот как? Он испугался незнакомого голоса? Что же в этом голосе такого было?

Она прищурилась и выпалила:

– Акцент!

– Акцент?! – поперхнулся он. – Рехнулась, что ли? Не было акцента!

– Да, именно акцент! – упрямо повторила она. – Но совсем небольшой, малозаметный. Но он был!

Я услышала! Я поняла!

Саша засуетился, достал диктофон, перемотал кассету, и они снова прослушали запись. Когда голоса умолкли, он неуверенно сказал:

– Кое-что есть, конечно… Но мне кажется… Это Не акцент. У того, второго, просто небольшой дефект речи…

– А у тебя – дефект мозгов! Ты хотя бы обратил внимание, когда напугался Игорь? Не сразу, миленький мой, не сразу! А только когда голос на кассете заговорил о том, чтобы Костя убирался! Вот тогда Костин собеседник разволновался, потерял над собой контроль и заговорил с акцентом! В этот момент Игоря и перекрутило по-настоящему!

– Ты хочешь сказать, что эта черепаха в роговых очках испугалась акцента?

– Ага.

Они молча смотрели друг на друга, пока Саша не почувствовал себя ужасно глупо. Он медленно начал снимать плащ.

– Правильно, милый, – сказала Ира. – Невежливо стоять полностью одетым перед голой женщиной. Раздевайся и ложись рядом.

Он повесил плащ в шкаф и заторможенно туда уставился. Ира нетерпеливо спросила:

– Что ж ты там увидел? Что может быть интереснее меня? Труп?

– А какой это акцент, Ира? – спросил он. – Ты не можешь определить?

– Да откуда мне знать? Мы этого во ВГИКе не проходили.

– Кавказский?

– Да пошел ты на фиг! Никакой! У него просто дефект речи! – Она натянула на себя одеяло. – Я уже замерзла, а ты все ломаешься. Если передумал раздеваться – катись к жене.

Он разделся и лег рядом с ней. Она прижалась к Саше и, дыша запахом виски ему в шею, горячо прошептала:

– Давай забудем, а? Давай все забудем. Это же глупо – так много о нем говорить.

– Я бы забыл о нем с радостью. Но речь идет уже о тебе.

– А, плевать!.. Поцелуй меня.

Он обнял ее гладкие, теплые плечи, глубоко вздохнул, потерся щекой о ее щеку, поцеловал. Она сразу успокоилась и протянула:

– Обними меня крепче! Еще! Ой… Теперь погладь… Ага, вот так… Саш, я так тебя люблю!

Он не ответил, спускаясь ниже и целуя ей грудь, живот… Она счастливо рассмеялась:

– Ну, наконец… Я люблю тебя, слышишь?

– Помолчи…

– Молчу! – шепнула она, закрывая глаза, выгибаясь на постели…

В эту минуту в гостиной зазвонил телефон.