Премьера убийства - Найо Марш

Элен нервно прохаживалась у рампы. Ее движения казались вымученными, но полными внутреннего смысла. Всякий жест находил свое отражение в выражении ее лица. Наконец Элен приблизилась к окну и, словно делая над собой усилие, осторожно выглянула. На сцену снова выбежал Пул.

— Спасибо, — кивнул Аллейн, глядя на часы. — Итак, пятьдесят секунд. Давайте присядем…

Актеры расселись по своим прежним местам.

— Видел ли кто-нибудь, как мистер Пул за дверью ждал своего последнего выхода на сцену? — Аллейн обвел актеров глазами.

— Но ведь дверь была прикрыта! — пожал плечами Пул. — Она ведь меня все-таки загораживала!

— Согласен. Но вас мог заметить кто-нибудь из сошедших со сцены… — Аллейн пристально посмотрел на Дорси и Персифаля.

— Мы пошли прямо к себе в комнаты, — сказал Перри.

— Вместе, что ли?

— Ну, сперва вышел я. В коридоре я встретил мисс Тарн. Я успел сказать ей буквально несколько слов, и тут следом за мной появился Джей.

— Вы помните это, мисс Тарн? — спросил инспектор.

До того мысленный взор Мартины был словно затуманен. Теперь она начала припоминать:

— Да, да… Все было именно так… Они оба говорили со мной.

— А потом пошли по коридору?

— Да.

— А вслед за ними вскорости отправились вы и мистер Беннингтон?

— Да.

— А затем к вам подошел мистер Доре и вы зашли в вашу гримерную?

— Да.

— Вы приятное исключение из общего для женщин правила, мисс Тарн, — дружелюбно улыбнулся Аллейн. — Редко получаешь от женщин такое твердое, а главное, многократно подтвержденное согласие… М-да… Итак, после того как мистер Беннингтон удалился к себе, вы, мистер Персифаль, находились в соседней комнате, прямо за перегородкой? Вы, мистер Дорси, были в комнате напротив, а мисс Тарн — в своей… то есть, пардон, в гримерной мисс Гейнсфорд, где к ней почти сразу же присоединился мистер Доре? Все верно?

Актеры ворчливо и вразнобой пробормотали «да».

— А как долго вы оставались в своих комнатах, господа?

Джейко подвигал сильно выступающим кадыком на тощей шее, словно передернул затвор винтовки.

— Я ведь уже говорил, что поправлял девочке грим, а потом вместе с ней вернулся на сцену, — сказал он.

— Мне кажется, что мистер Дорси и мистер Персифаль направились на сцену раньше нас. — Мартина наморщила лобик. — Да, я припоминаю, когда мы с Джейко шли, то слышали впереди их голоса. Это было прямо перед первым вызовом на поклоны. Тут занавес опустили, потом подняли, и мы все вышли кланяться. Правда, Джейко? Я правильно рассказываю?

— Ну конечно, малышка! — француз мягко улыбнулся ей.

Адам Пул подошел и положил руки на худенькие плечи Мартины.

— Итак, слава Богу, появляется по крайней мере одно железное алиби — для нашей малышки…

Пул легонько отклонил ее плечи назад, и Мартина, не веря своим ощущениям, поняла, что прислоняется спиной к нему, к Адаму… Аллейн в некотором удивлении перевел глаза с лица Пула на лицо Мартины и поднял брови.

— Мы дальние родственники, — ответил Пул на молчаливый вопрос суперинтендента. — Правда, она запрещает мне упоминать о нашем родстве, стесняется…

— Бедняжка! — улыбнулся Аллейн. — Ей придется часто смущаться — сходство слишком бросается в глаза…

Гая Гейнсфорд громко спросила у Дорси:

— Джей, милый, как ты считаешь, эти полицейские позволят мне взять мои сигареты?

Дорси моментально распахнул портсигар и элегантным жестом протянул его своей пассии. Но на лице его отчего-то застыла тревога…

— Простите, а где ваши сигареты? — осведомился Аллейн.

— Это неважно, неважно… — быстро ответила Гая. — Я уже закурила. Не беспокойтесь, не обращайте внимания. Извините, что перебила.

— А все-таки где они?

— Я сама точно не знаю, куда они могли деваться.

— А где вы находились во время спектакля?

Гая отвечала нервозно:

— Но ведь это совершенно не имеет значения! Я поищу сигареты попозже…

— Гая просидела в нашей «оранжерее» весь спектакль, — постановил за нее Джейко.

— Тогда Миног поищет сигареты там, — сказал Аллейн.

— Есть, сэр! — немедленно откликнулся молодой констебль и вышел.

— Итак, значит, вы все время пропыли в этой самой «оранжерее», мисс Гейнсфорд? — спросил Аллейн.

Во рту у мисс Гейнсфорд была сигарета. Дорси щелкнул зажигалкой, Гая затянулась и вдруг резко закашлялась.

Дорси несколько странным голосом сказал:

— Гая была просто не в силах самостоятельно передвигаться… Она свернулась там калачиком на софе… Я собирался отвезти ее домой после представления…

— Хорошо, а когда вы вышли из той комнаты, мисс Гейнсфорд? — осведомился Аллейн.

Казалось, Гая почти посинела от удушья, из ее горла вырывались короткие хрипы… Она сунула сигарету Дорси, а сама судорожно полезла за носовым платком. Вернулся констебль Миног с пачкой сигарет, но Гая так бешено замахала ему, что он оторопело передал пачку в руки того же Дорси и уже по собственной инициативе принес полузадохнувшейся Гае чашку воды.

— Если морду бабенки свело судорогой, — величаво заметил доктор Резерфорд из своего угла, — самое лучшее — поднять ее за пятки вниз головой и хорошенько потрясти.

Неизвестно, что подействовало на Гаю — то ли перспектива быть подвергнутой столь причудливой лечебной процедуре, то ли вода, добытая добрым констеблем, то ли, наконец, энергичное хлопанье по спине тяжелой рукой Джейко, но приступ кашля у нее прошел столь же внезапно, как и начался. Аллейн, который с большим подозрением наблюдал за этими эволюциями, повторил:

— Если вы наконец пришли в себя, мисс Гейнсфорд, будьте любезны припомнить, когда же вы покинули «оранжерею»?

Гая слабо помотала головой и прошелестела тихим голосом беззащитного инвалида, чувствующего приближение смерти:

— Прошу вас! Я не могу вспомнить этого… Весь этот вечер был для меня ужасен, просто ужасен… Разве это так уж важно?

— Ради всего святого, Гая! — крикнула потерявшая терпение Элен Гамильтон. — Хватит изображать из себя дурочку! У тебя сухие глаза, а если бы ты закашлялась по-настоящему, ты уже бы вся слезами изошла! Конечно, то, что спрашивает инспектор, важно! Ведь ты же была через стенку от Бена! Подумай сама!

— Но ведь вы не можете думать, будто… — начала Гая ожесточенно. — Думать так обо мне — это просто варварство!..

— Милая Гая! — пропел Пул зловеще-ласковым тоном. — Конечно, ни я, ни мисс Гамильтон, никто из нас не считает, что ты способна тайком зайти в гримерную Бена, сбить его на пол прямым левым в челюсть, а потом пустить газ. Мы только пытаемся выяснить, что каждый из нас делал.