Зигзаг неудачи - Валентина Андреева

Леонид Сергеевич скорее всего не видел, кто его ударил. Два удара тупым твердым предметом по голове, один из которых оказался смертельным, были нанесены сзади. Потерпевшего увезли в городской морг. В кабинете осталось только очерченное мелом положение его бренного тела. Нас с Аленой прокатили в отделение, где дотошный и нудный следователь долго интересовался у каждой из нас попеременно, почему мы стерли с окровавленного топорика отпечатки своих пальцев и почему сразу же не сообщили в милицию, обнаружив в своей комнате якобы увиденное в первый раз возможное орудие убийства.

Отпустили нас часа через полтора. Весьма неожиданно. Следователь только-только начал сам себе отвечать на новый по содержанию вопрос, почему мы не успели спрятать улику в надежное место. Кажется, он хотел мотивировать это нашей усталостью после убийства Леонида Сергеевича. Но его срочно куда-то вызвали по телефону. Вернулся он совершенно обновленный. Приветливо спросил, не кажется ли нам море холодным, а погода слишком жаркой. И удобно ли мне босиком? При обыске в суматохе я потеряла всю свою обувь, искать ее не было времени – следственная бригада торопилась.

Честно говоря, я не знала, что отвечать, усматривая определенную провокацию в вопросах. Поэтому и молчала, со страхом думая, как ответит дочь. Вдруг ответы будут разные.

Алену ввели в кабинет, не выпроваживая из него меня. «Очная ставка, – мелькнуло у меня. – И без понятых. Ни за что не признаюсь, что она моя дочь. Скажу, что вообще вижу ее впервые». Но Алене задали интересный вопрос: бывал ли у мамы ранее паралич речи на нервной почве? Дочь отрицательно покачала головой и сказала «да». Следователь горько пожаловался на дикую загруженность, пожелал нам полноценно отдохнуть и предусмотрительно встал, дожидаясь, когда два человека – один в милицейской форме, второй в гражданском – выпроводят нас на полноценный отдых. Мы сразу взялись за руки, дав понять, что предпочли бы отдыхать в одной камере. Если это, конечно, возможно.

На улице нас поджидали Наталья с ребятами. И мы не сразу поняли, что слова провожатых «до свидания» означают не смену караула, а нашу полную свободу. И то, что Славка обнимает плачущую сестру и ласково гладит ее по волосам, расценили, как любезно предоставленную возможность проститься с близкими людьми. Словом, меня с трудом стаскивали с крыльца серьезного административного здания. Я упорно мешала работающим в нем сотрудникам ходить, а некоторым – и бегать, по их нелегким делам. А также упорно отказывалась садиться в «десятку» Серафимы Игнатьевны, за рулем которой был муж Галы Степан. Уверяла всех, что это мое действие расценят как попытку побега из-под следствия.

– Их там били! По голове! – посетовала Наташка, отчаявшись отыскать следы побоев на других частях тела.

– Да-а-а, – подтвердила дочь, потихоньку успокаиваясь. – Этим проклятым топориком! Прямо задолбали! Всего два вопроса и все про это орудие убийства.

– Ленусик, все позади, деточка. Садитесь спокойно в машину, и поедем обедать.

– Так мы свободны?

На меня посмотрели с жалостью.

– Как же это нас так просто отпустили? – промямлила я и быстро юркнула в машину.

С достоинством усаживаясь следом, Наташка выразительно хмыкнула.

– На ваше счастье, Димка звонил, – сообщила она. – Не скажу, что очень обрадовался, услышав мой голос по твоему мобильнику. Да я еще сдуру представилась: «Исполняющая обязанности госпожи Ефимовой у аппарата!» Сама понимаешь, никого обманывать не хотелось, а из-за всех этих несчастий соображение еще не включилось. Запамятовала, что нарисовавшийся на дисплее телефончика Димочка – твой муж.

– А он?

– Он меня совсем не вежливо бортанул и потребовал тебя. А где ж я ему тебя могла взять? Я и послала его… к вам с Аленой. На нары… Странный какой-то. Где не надо – проявил вежливость: только, говорит, после тебя. Меня то есть. Потом отключился и на Ленуськин мобильник звякнул. Ты правильно догадываешься, только перестань корчить рожи. Ванька по сравнению с тобой – дилетант. Ничего нового по телефону Ленусика я ему не сообщила. Все то же самое. Чистую правду. Реабилитировал меня твой сын. Он как раз успел собраться с мыслями. Когда Дмитрий Николаевич ему позвонил, тот коротко пояснил: повязали, мол, обеих. Дело шьют. За убийство на бытовой почве. Туристским топориком. Что там Димка ему наговорил, я не знаю. Славка только «агакал». Но после разговора велел нам немедленно искать машину и ехать за вами. Я еще удивилась, каким образом мы вас у следственной бригады отбивать будем.

– Приехали, блин, на море. Даже позагорать толком не пришлось, – ворчала Наташка. – Об отдыхе вообще молчу. За что, спрашивается, Леонида убили? Может быть, за его долю наследства? Лично я на месте Серафимы… Нет, ее место мне категорически не подходит. Я имею в виду, что будь на то моя воля, все имущество покойной завещала бы ему. Скорее всего, убийца опасался, что она успела изменить завещание в его пользу.