Аберистуит, любовь моя - Малколм Прайс

– Да?

– Я этого не делал.

– Прошу прощения?

– Я говорю – я этого не делал.

– Кто это?

– Не догадываешься?

– Луи?

– Я просто звоню тебе сказать, что это был не я. И ты это знаешь.

– Неужели?

– Хладнокровно задавить девушку?

– Это была твоя машина.

– Но меня в ней не было.

– Мы нашли на ней твои отпечатки.

– Еще бы не нашли – это, мать-его, моя машина!

– Что тебе надо?

– Не знаю.

Короткое молчание. Ллиноса явно ошарашила искренность ответа.

Потом он припомнил:

– Ты запер меня в уборной, сволочь!

– Послушай, сейчас это не важно…

– Посмотрим, что ты запоешь, когда я до тебя доберусь!

– Я просто говорю, что это можно обсудить позже, а пока знай одно: я ни при чем.

– Хорошо, Луи, если ты невиновен, почему в ту же ночь удрал из города?

– Это ничего не доказывает.

– Не доказывает, но выглядит паршиво, не так ли?

– Если бы я не сбежал, то уже сидел бы в каталажке.

– Думаешь, когда мы тебя поймаем, ты не сядешь? Я в изнеможении вздохнул:

– Это был не я, Ллинос.

– Слушай, допустим ты ни при чем. Допустим, кто-то взял твою машину и задавил девчонку. Допустим это на секунду. А ты в это время был в безопасности дома в своей постели – тогда зачем уехал из города? Ты бы даже не знал, что ее убили. Узнал бы не раньше, чем мы постучимся к тебе в дверь.

– Я этого не делал, Ллинос, и ты это знаешь.

– У тебя есть алиби?

– Не слишком хорошее.

– Где ты был в указанную ночь?

– В какое время?

– Между одиннадцатью и полуночью.

Я помолчал.

– Ну?

– Я был в Гавани.

– Отличное алиби!

До рези в глазах ясно я увидел, во что вляпался. Все безнадежно.

– Мать-его, Ллинос, да зачем же мне убивать Бьянку?

– А кто же убил?

– Кто-то из шайки Пикеля?

– Зачем?

– Спроси у него.

– Придумай что получше.

– Он в ту ночь был с ней.

– Он с ней был каждую ночь.

– Он кое-что украл у Лавспуна и спрятал. У него этого не должно было быть, но было. Он похвастался Бьянке, и она это украла. Если бы Лавспун узнал, то убил бы Пикеля, поэтому тот признался первым. Друиды схватили и пытали ее, чтобы узнать, что она сделала с украденным. Наверное, перестарались. Слишком сильно избили ее. Она, вероятно, была при смерти. И они подстроили ДТП с участием моей машины. Чтобы убить одним выстрелом двух зайцев.

Я чувствовал – он внимательно слушает. Его беспокоило это убийство. У него, вероятно, хватало улик, чтобы меня посадить. Но в глубине души он знал, что это сделал не я.

– Что она украла?

– Некие важные бумаги, которые принадлежали Лавспуну.

– Бумаги? На что девчонке бумаги? Она и читать едва умела.

– Она сделала это ради меня. Она думала, что они нужны мне.

– Они были тебе нужны?

– Не такой ценой. Бьянка зря впуталась в это дело.

– Что такого особенного в этих бумагах?

– Они могли бы доказать, что мальчишек убил Лавспун.

Повисло молчание. Удалось ли мне его зацепить? Мое сердце слегка ускорило ход.

– Ты знаешь, где эти так называемые бумаги сейчас?

– В общем-то нет.

– Что значит «в общем-то»? Ты висишь на волоске, Луи. Наговорил мне с три короба…

– Слушай, я только знаю, что она спрятала их в печной трубе.

– В какой?

– Слушай, я знаю, что работы много, но если отрядить команду, твои люди могли бы, наверное…

– Луи!

– Что?

– Посмотри на небо.

Я откинулся назад и выглянул в окно. В небе словно кто-то разорвал пуховую подушку.

– Видишь, эти белые холодные штучки?

Несколько секунд я еще прижимал трубку к щеке, а потом положил ее на рычаг.

Снег в июне. Через пять минут в Аберистуите растопят все печи.