Ловушка для дурака - Марина Серова

– Хозяин-барин, – хмыкнул Вадик, донельзя довольный, – ну а теперь последний аккорд?

– Какой?

– Ну как же, долларовая миллиардерша-разведенка – уроженка Тарасова, приехала поностальгировать. А как тебе такая идея: ходит по городу инкогнито, осчастливливая страждущих?

– По́шло, но таинственно, – согласилась я, – единственный вопрос: а не получится ли так, что теток начнут грохать и грабить на улицах? Стремясь отыскать ту, единственную.

– Да, и это не исключено, – согласился Вадик, – но, во-первых, порядочным женщинам нечего блуждать по темным улицам в одиночестве, во-вторых, детали можно додумать и потом. Что, одобряешь легенду?

– По-моему, все великолепно.

– Тогда запускаю, – сказал он и снова щелкнул по клавише.

Повисла благоговейная тишина, которую я осмелилась нарушить лишь минут десять спустя:

– Стесняюсь спросить, что это ты запустил?

Вадик улыбнулся, не без снисходительности:

– Твою личную рекламную кампашку, тундрочка! Готовься, скоро пойдут лавровые венки и толпы поклонников.

Он постучал карандашом по дисплею:

– Все пароли вывел тебе в отдельный файл. Осторожно, вирусов не нацепляй. Отключить тебе комментарии?

– Это еще зачем?

– Замают нищие и убогие. Ладно, ты девушка с понятием, сама разберешься. Значица, далее по стратегии. Если кто соображает и решит проверить дату создания аккаунтов, то все в порядке, каждый существует не менее трех лет. Но мой тебе совет: для большей таинственности иногда имитируй удаление. Скрипт для нужного чекина я тебе тоже настроил: достаточно просто задать нужную тебе точку на карте – и готово дело, ты уже там. Вопросы?

– Ты всегда был таким умным или это пришло со временем?

Вадик хмыкнул:

– Ну как сказать. Моя мама считала меня способным ребенком. Правда, тогда я учился в музыкальной школе по классу фортепиано.

Глава 29

Среди ночи он проснулся.

Рядом на подушке посапывала Маргарита, похлюпывая носом, как обычно после плодотворной истерики. Вчера были возвращение и трогательная семейная сцена: влюбленная дуреха все простила, все поняла, даже отсутствие рыжего парика и внезапную смену цвета глаз.

– Максимушка, милый мой, – приговаривала она, гладя по голове, – ничего, не беспокойся. Понимаю, тебе неловко.

– А? – сначала не понял он, потом, сообразив, что речь о парике, поспешил поддакнуть.

– Я тебя не брошу, – твердо заявила Маргарита, – будем лечиться вместе, а там как выйдет…

«О чем это она? – недоумевал Максим, горестно покачивая бритой головой. – Да ну и ладно, какая разница?»

Они сидели в столовой-кухне, друг против друга, и Маргарита рассказывала, как плохо ей было в зале ожидания, когда она очнулась, и ей, пряча глаза, заявили, что он пропал из реанимации. Какой скандал она устроила, дошла до главврача, чтобы запустили ее в морг, как по ее настоянию предъявляли всех «свежих». Как невыносимо долго пыталась она дозвониться до него, а телефон был отключен. Как добиралась до дома, где дуло из разбитого окна, и всю дорогу проревела. У нее и сейчас глаза на мокром месте, и пальцы дрожат.

А Максим смотрел на нее, и что-то внутри, скорее всего, не до конца придавленная совесть, настойчиво зудило, что он дурак, что ему повезло, что он сам не раз пожалеет, что любит не эту женщину. И что он полный идиот, и еще долго будет полным идиотом, если не в состоянии сделать так, чтобы добиться своего, не заставляя ее нервничать. В голове постепенно выстраивался четкий порядок действий, он примерно уже представлял, как поступить завтра, куда потом звонить, о чем говорить.

Удивительно! Смерть давно перестала быть гостьей в этом доме, она даже как-то обжилась тут, а хозяйка даже не замечала этого.

Маргарита, глядя на него с экстатическим каким-то восхищением, улыбнулась:

– А я, знаешь, все равно верила. Я знала, что ты вернешься и все будет хорошо…

– Все уже хорошо. А будет еще лучше, – твердо заверил Максим, как будто сам уточнил этот вопрос, – иди спать.

– А ты… пойдешь? – почему-то робко спросила она.

…Одевшись, Максим сидел на мостках, глядя на воду. Было тепло и тихо, его любимая луна вышла, он болтал ногами и жевал щепку. Какие-то ночные твари перекрикивались в лесу, где-то вдалеке плескалась рыба, но было слышно, как вне залива ходят волны.

Он поспешил в дом, прилег рядом, поцеловал:

– Ритуля.

– Да, милый.

– Собирайся. Пошли рыбу ловить.

Маргарита широко распахнула огромные глаза:

– Сейчас?

– А чего ж нет? Луна такая, а уж рыба гуляет – страсть!

– Ночью волны, – с сомнением заметила она.

– Ты боишься? – улыбнулся он.

– Послушай, я даже не помню, где спасательные жилеты, – продолжала она, одеваясь, – да и черпака там нет, как сорвало его, никак другой не пристрою.

– Да ну что ты, как маленькая.

…Было уже около двух часов ночи, как они вывели лодку, поставили ее на якорь, закинули удочки, и пошел настоящий клев. Вскоре в садке плескалось немало рыбы. Маргариту охватил азарт, да и сам Максим тоже ему поддался, и даже позабыл, что надо не упустить момента, когда жена встанет. В этот момент всего-навсего надо было качнуть лодку – и готово дело.

Маргарита с носа позвала:

– Максик, лещ. Я его не удержу!

«Ух ты, как плещет! Килограмм пять, не меньше», – в этот момент рыба забилась уже над водой, Максим рванул на нос, нарушив центр тяжести.

В борт ударила волна, лодка начала крениться – и перевернулась.

Он вынырнул на поверхность, отплевываясь от воды. Маргариты видно не было. На радостях чуть не утонул сам, но вовремя спохватился и уцепился за лодку: «Спокойно, спокойно, теперь надо перевернуть лодку и отвязать от буйка…»

– Максим, ты где? – прозвучал голос с другого борта лодки.

Максим чуть не взвыл. Было дикое желание поднырнуть под лодку, дернуть ее за глупую ногу и утащить на дно, пусть ценой собственной жизни.

Вот именно. Ценой собственной жизни. Это совершенно не подходит.

«Спокойно, спокойно… если ее утопить – предположим, то лодку мне не перевернуть. Надо попробовать отвязать, тогда, держась за нее, я доберусь до берега…»

Одной рукой держась за скользкое дерево, Максим пытался развязать узел – и, холодея, понял, что задача невыполнима. Веревка не поддавалась.

«Крышка, – понял он, – амба. Лодку бросить нельзя…»

Равнодушная луна с готовностью осветила путь до берега – не меньше километра, и волны не утихали.

Маргарита снова позвала, уже дрожащим голосом:

– Максим!

– Я тут, не кричи, – стараясь говорить спокойно, отозвался он, – сейчас будем пытаться перевернуть лодку, слышишь?

– Д-да…

Приказать-то можно что угодно, но как перевернуть лодку по шею в воде, да под волнами. Они немало нахлебались, но теперь лодка возвышалась над водой, правда, почти полная воды, где-то на ладонь над поверхностью.