Василек. Часть первая. Кукольник. - Иван Петровский

– Я не люблю, когда прерывают мой урок, – раздраженно ответил преподаватель, даже не взгляну в сторону двери. – Лекция закончится-буду к Вашим услугам, – дополнил он, но все-таки повернулся.

В дверном проеме стоял он.

– «Человек двусоставен, в двусоставе этом и есть вечное горе его: плоть от дьявола, душа от бога, а дьявол очень хочет, чтоб душа человека содеялась участницей во всех грехах плотских», так ведь, Игорь Григорьевич, еще Горький говорил?

«Это-конец!», -подумал Игорь.

Преподаватель спустился с кафедральной приступки и пошел к выходу.

– Кто вы?

– Извините, не было возможности представиться раньше, -ответил собеседник. – Вот мое удостоверение.

Игорь Григорьевич взял в руки протянутый документ и развернул. Фотография в форме сотрудника милиции. «Старший оперуполномоченный управления уголовного розыска области…капитан милиции…», -прочитал он.

–Что вам нужно?

– Нужно, что бы вы проехали со мной в отдел и ответили на мои вопросы.

– Я не буду говорить без своего адвоката.

– А у вас есть сой адвокат?

Игорь Георгиевич задумался. Своего адвоката у него не было. Да и вообще не было ни одного мало-мальски знакомого человека данной профессии. Сталкиваться не приходилось.

– Не переживайте, -успокоил его старший оперуполномоченный. – Конечно же у вас будет адвокат. Свой. Персональный. Либо платный, либо бесплатный. Так положено. Прошу к выходу, только ручки пожалуйста сначала назад заведите, -добавил милиционер, доставая из-за ремня наручники.

– Прошу не устраивать цирк в организации, где я работаю и имею авторитет, – процедил сквозь зубы задержанный.

– Нет проблем, но учтите, стреляю я – хорошо. Движение не по нужной траектории будет расценено, как попытка побега. Не гарантирую попадание в ногу, но вот в тело точно не промахнусь.

Трое спускались по лестнице. Кроме задержанного и Опера Главка, был еще один человек в гражданском. Судя по внешнему виду-то же, видимо, из уголовного розыска.

– Игорь Григорьевич, – их догнал какой-то парень, по всей видимости-студент. – У вас будет время завтра принять у меня зачет? Я готов. Могу пересдать?!

– Маловероятно, – ответил за него Опер Главка. – Завтра и после завтра, да и вообще всю эту неделю, Игорь Григорьевич будет ооочень занят.

Спуск продолжился. Сели в машину. Автомобиль привез к зданию Главного управления МВД по области. Выписали пропуск, поднялись по лестнице. Прошли по коридору. Однообразные двери. Прошли в кабинет.

– Садитесь, – сказал Опер Главка, указав на свободный стул у своего видимо стола.

В кабинете, кроме них присутствовал высокий седовласый мужчина с усами и второй опер.

– Поговорим?

– Мне не о чем с вами разговаривать. Я не буду давать никаких показаний без своего адвоката.

– Хорошо. Я уже это слышал. Я и не беру у вас никаких показаний. Следователь будет брать. Я просто хочу поговорить.

– А я не хочу говорить.

– Так вы даже не спросили, о чем?!

– Да ни о чем. Ни о чем не хочу говорить.

– Ладно, хорошо. Не хотите, как хотите. Иваныч, – обратился Опер Главка к начальнику отделения, – Пусть клиент посидит пока, а я схожу с мамой его поговорю.

– Какой мамой? Моей? Нет. Я не разрешаю вам с ней говорить. Не трогайте маму. Мама тут не причем!

– А я и не спрашиваю у вас разрешения. Просто пойду с ней говорить.

– О чем с ней говорить?

– Вам то какая разница?! Со мной говорить не хотите, она вот – хочет. Поговорим о вас конечно. После увиденного мной, родителями вашими, соседями, прокуратурой у вас в комнате – возникло множество вопросов и к вам, и к ней.

Игорь поник.

– Давайте без мамы. Давайте говорить. Что со мной будет?!

– В смысле? Сегодня или вообще в будущем?

– И сегодня и в будущем.

– Посадят конечно. Врать не буду. Надолго. Навсегда наверно.

– А за что?

У сидящих в кабинете даже рты открылись.

– Ах ты ж – гад! – Опер Главка подскочил к Игорю и схватил его за лацканы пиджака. Он поднял его со стула. – А что? Не за что думаешь? Думаешь, что можно истязать живого ребенка, потом убить его, потом глумиться над трупом и тебе ничего за это не будет?!, -продолжал кричать Опер Главка.

– Какого ребенка? -искренне не понимая спросил Игорь.

Опер Главка бросил собеседника обратно на стул. Тот приземлился мимо. Не торопясь поднялся, отряхнулся и сел.

– Говори, урод, все говори, пока у тебя есть возможность. Потом я тебе ее не дам. Потом никаких явок не будет. Будет ПЖ и поехал на «Белый лебедь». Особый режим.

– Чего говорить то? Я виноват. Вы это хотите услышать? Да, я выкапывал трупы, мумифицировал их, хранил дома. Но они сами меня просили! Они звали меня. Говорили, что им там холодно! Я обращался с ними бережно! Я Бог! Я отец для них. Они мои дочки. Они ушли из жизни, все о них забыли, а я – нет.

Опера молчали.

– Да. В этом виноват. Я читал уголовный кодекс. Я знаю, что выкапывать трупы нельзя, но это весь мой грех!

– Сколько?

– Что сколько?

– Сколько трупов ТЫ выкопал?

– Я ж говорю-четыре.

– Врешь, собака! – Опер Главка опять подскочил и занес руку для удара.

Игорь Григорьевич весь съежился, голова опустилась к плечам, руки и ноги сжались в размерах. Опер Главка опустил кулак.

– Ты врешь. Ты, как минимум, выкопал еще одно тело.

На стол легла золотая сережка.

– Ааа, так это «Василька» сережка, -ответил, расслабившись Игорь Григорьевич.

– Какого «Василька», – выпучив глаза и открыв рот задал вопрос Опер Главка.

– Сашеньки. Из областного городка. Да. Я выкопал ее, оживил, но потом она попросила ее отвезти обратно, и я ее вернул на место. Я же против ИХ воли у себя их не держу.

– Кто тебе сказал, что ее зовут «Василек»? – переспросил Опер Главка.

– Так она сама и сказала. Но я ее не убивал. Клянусь. И никого не убивал. Выкапывал мертвых-это да, но убить я не могу. Я же- Бог, а не Дьявол! Я только воскресить могу.

Опер Главка пал на стул.

– Меня нельзя в тюрьму. Я там не выживу. Да и по закону тоже нельзя. Административный арест и то в самом крайнем случае. А так- меня не могут посадить. Я ничего не совершал. Я дарил им новую жизнь. Я вдохнул в них Душу. Я разговаривал с ними, мы пили чай, я покупал им платья. И я и они – мы одиноки в этом мире. Они были никому не нужны, и я был такой же. Потом мы стали вместе. И всем было хорошо. Я им Бог и отец.

Опер Главка молчал. Опера молчали.

Эпилог.

С Кукольником