Глубокие раны - Неле Нойхаус

— Здесь что-то не так, — раздался сзади голос коменданта. Она указала на столик: — Здесь всегда стояли фотографии. И фотографий в рамках на стене тоже нет. В книжном шкафу лежали фотоальбомы и папки. Все пропало. Это очень странно! Я была здесь сегодня утром, и все было как обычно.

Пия вспомнила о том, как быстро отобрали у них дело Гольдберга. Здесь тоже кто-то хотел что-то скрыть? Но кто мог так быстро узнать о смерти старой женщины?

— Почему, вы думаете, управляющая не сразу вызвала полицию после того, как ей стало известно об исчезновении постоялицы? — спросила Пия.

Женщина-комендант пожала плечами.

— Я исходила из того, что она это сделает. Она мне сказала, что… — Мультани запнулась, беспомощно покачав головой.

— Часто ли в пансионате случались взломы?

Вопрос Пии был явно неприятен фрау Мультани.

— «Таунусблик» — открытое заведение, — ответила она уклончиво, — и постояльцы могут приходить и уходить по своему желанию. Мы не имеем ничего против посетителей, и наши рестораны и различные мероприятия являются общедоступными. Реальный контроль обеспечить здесь сложно.

Пия поняла. Роскошь свободы имела свою цену. Об атмосфере безопасности речь не шла, и организация жизни в пансионате, напоминавшая гостиничные правила, фактически допускала проникновение в пансионат криминальных субъектов. Кирххоф решила навести справки о зарегистрированных взломах и кражах в пансионате «Таунусблик».

Боденштайн вызвал в квартиру службу по обеспечению сохранности следов. Затем они с Пией в сопровождении фрау Мультани вновь спустились на лифте на первый этаж. Женщина рассказала, что Анита Фрингс уже пятнадцать лет живет в пансионате.

— Раньше она время от времени уезжала к друзьям и не ночевала здесь, но уже достаточно долго этого не делала.

— У нее были друзья здесь, в пансионате? — спросила Пия.

— Нет, фактически не было, — ответила фрау Мультани, чуть подумав. — Она была скрытным человеком и любила уединение.

Лифт мягко остановился. В фойе они увидели директрису, беседовавшую с группой бизнесменов. Рената Кольхаас, казалось, не очень обрадовалась новой встрече с уголовной полицией, однако извинилась перед своими гостями и подошла к Боденштайну и Пие.

— Я сожалею, что у меня мало времени, — сказала она. — У нас представители нашей внешней службы контроля. Раз в год у нас проходит проверка качества обслуживания на подтверждение сертификата на качество нашего менеджмента.

— Мы вас не задержим, — заверила ее Пия. — Погибшей, которая была обнаружена, является ваша постоялица Анита Фрингс.

— Да, я уже слышала. Ужасно.

Директриса старалась придать своему лицу выражение соответствующей озабоченности, но, в первую очередь, она была заметно раздосадована неприятностями, связанными с убийством пожилой женщины. Вероятно, она опасалась того, что эта история повредит имиджу аристократического пансионата, если детали станут достоянием гласности. Она повела Оливера и Пию в небольшое помещение позади приемной стойки.

— Чем еще я могу быть вам полезна?

— Почему вы сразу не позвонили в полицию? — спросила Пия.

Фрау Кольхаас смущенно посмотрела на нее.

— Я позвонила, — возразила она. — После того как фрау Мультани сообщила мне, я сразу позвонила в полицию.

— Ваш комендант сказала нам, что она сообщила об отсутствии фрау Фрингс примерно между половиной восьмого и восемью часами, — вмешался Боденштайн. — Однако мы получили сообщение только в десять.

— Это было не в половине восьмого или в восемь, — парировала директриса. — Фрау Мультани сообщила мне о случившемся примерно в четверть десятого.

— Вы уверены? — спросила Пия недоверчиво. Она не могла объяснить себе, какой интерес преследовала фрау Кольхаас, позвонив в полицию спустя два часа после исчезновения своей постоялицы.

— Конечно же, я уверена, — настаивала управляющая.

— Вы уже оповестили родственников фрау Фрингс? — спросил Боденштайн.

Фрау Кольхаас заколебалась на пару секунд.

— У фрау Фрингс не было родственников, — ответила она наконец.

— Вообще? — переспросила Пия. — Но ведь должен быть кто-то, кого следует уведомить в случае ее смерти. Адвокат или какой-нибудь знакомый…

— Разумеется, я сразу попросила мою секретаршу найти соответствующий номер телефона, — ответила директриса. — Но его не оказалось. Я сожалею.

Пия решила отойти от этой темы.

— В квартире фрау Фрингс, по словам вашего коменданта, пропали различные предметы, — продолжала она. — Кто их мог похитить?

— Этого не может быть! — возмутилась фрау Кольхаас. — Из нашего дома не может быть ничего похищено.

— У кого есть ключи от квартир постояльцев? — спросила Пия.

— У самих постояльцев, у коменданта, у некоторых родственников, — сообщила директриса с явным неудовольствием. — Я надеюсь, вы не подозреваете фрау Мультани. Она как-никак была единственной, кто знал, что фрау Фрингс исчезла.

— Вы это тоже знали, — возразила Пия невозмутимо.

Рената Кольхаас сначала покраснела, потом побледнела.

— Я это пропустила мимо ушей, — сказала она холодно. — Прошу меня извинить. Я должна вернуться к своим гостям.

В квартире Аниты Фрингс ничто не указывало на то, что женщина прожила здесь, в этих четырех стенах, последние пятнадцать лет своей жизни — не было ни фотографий, ни писем, ни дневника. Боденштайн и Кирххоф не могли ничего понять. Кто был заинтересован в смерти 88-летней женщины?

— Мы должны исходить из того, что фрау Фрингс была знакома с Гольдбергом и Шнайдером, — сказал Оливер. — Это число имеет значение, которого мы пока не знаем. И следует предположить, что она также знала Веру Кальтензее.

— Почему же все-таки управляющая так поздно позвонила в полицию, если исчезновение Аниты Фрингс обнаружилось ранним утром? — размышляла Пия вслух. — Она ведет себя как-то странно, и я не думаю, что это связано только с важным визитом.

— Какой интерес она могла иметь в смерти фрау Фрингс?

— Солидное наследство в пользу пансионата? — предположила Пия. — Может быть, она распорядилась убрать квартиру, чтобы ничто не указывало на возможное наследство.

— Но она ведь еще не знала, что фрау Фрингс была убита, — возразил Боденштайн.

Они пошли в кабинет директрисы. На месте секретарши восседала невысокая толстушка, которой было за пятьдесят. С осветленными волосами, уложенными с помощью холодной завивки и лака для волос, она выглядела как одна из развеселых сестер Якоб,[22]но в действительности оказалась настоящим цербером.