Вкус ранней клубники - Лариса Шкатула

— Разве это так важно? Его ведь все равно не вернешь.

— Ну, ты и гадина! — не выдержала Танька. — Передаю трубку Белле, у меня нет терпения разговаривать с такими бабами!

— А вы считаете, что я должна биться в истерике? — сказала Лилия, услышав мое "алло". — Выть во весть голос?

— Я так не считаю, но есть же какие-то правила приличия…

— Хорошо говорить о приличии, имея здорового красивого мужа, который не забывает выполнять свои супружеские обязанности. А если бы он месяцами к тебе не прикасался?

— Лиля!

— Ладно, молчу! Тело мужа где оставили?

— В морге, — я назвала город.

— Ясно. Деньги можешь привезти через два часа — я ненадолго схожу на работу.

Она повесила трубку.

Странно, что такой добрый и отзывчивый человек, как Саша, так долго жил с этой женщиной. Ей бы бабой Ягой где-нибудь в дремучем лесу работать. Яд из неё прямо так и каплет. Или человек привыкает и к яду?

— Расстроила тебя эта гадюка?

Подруга сочувственно улыбнулась мне с пола. Судя по самой большой кучке, как раз теперь она откладывала эту самую долю совхоза.

Расстроила. Я в таких случаях думаю, что человек судит о других по себе и успокаиваюсь, но тут… Мелькнула даже подлая мыслишка, что теперь, к счастью, наши семьи ничего не будет связывать.

Татьяна подошла и обняла меня за плечи.

— Разрешите доложить, пани дальнобойщица, все ваши деньги подсчитаны и, согласно вашему списку, разложены!

Саша в самом деле был человеком обстоятельным. В папке, которую я взяла из фуры, было рассчитано, кому, сколько и за что причитается, так что нам с Танькой досталась сугубо черновая работа.

Даже с учетом трех отбракованных Валерией ящиков, сумма оказалась выше запланированной. Увы, один из главных инициаторов предприятия уже не нуждался ни в каких деньгах.

Долю Саши, вернее, Лилии, я хотела увеличить за счет нашей, но Татьяна этому воспротивилась.

— Погоди, ты доктору сколько отдала? А сколько ещё потребуется, чтобы поставить твоего дальнобойщика на ноги? А на восстановление машины? То-то же. Ты же сама сказала, что несовершеннолетних детей у Саши не осталось. Живут отдельно, обеспечены. Себе на похороны Саша заработал, а отдавать деньги этой крысе? Она все равно не оценит, и твой широкий жест примет как должное. Успокойся, Решетняк, у тебя двое детей, и им до совершеннолетия ещё далеко…

Я поймала себя на том, что не шибко и упираюсь. Где мои былые безоглядность и щедрость с размахом? Что это во мне проснулось? Прижимистость нищего? Я приняла Танькины слова как должное. И она произнесла их не колеблясь. Словно всегда была такой жестокой и недоброй… Нет, нельзя так говорить о друзьях. Просто Таня всегда ненавидела хамов, и она не считала, будто в трудные моменты их нужно прощать…

— Ой, я забыла тебе сказать, — спохватилась Татьяна, — с деньгами в совхоз ты поедешь на милицейской машине. Только предварительно позвони в бухгалтерию, чтобы деньги у тебя приняли побыстрее.

Она посмотрела на часы.

— Шевелись, через пятнадцать минут подъедет Андрей.

— Считаете, это может быть опасным?

— Честно говоря, Андрей так не считает. Но я убедила его, что береженого бог бережет. Рафик и компания вполне могут поджидать тебя у входа в администрацию совхоза. Рюкзачок из рук вырвали, и прости-прощай! Ведь для них не секрет, из какого совхоза пришел груз?

— Не секрет, — согласилась я.

Андрей — он приехал на милицейском "уазике" — подвез меня к дирекции совхоза. И, открывая мне дверцу, пошутил:

— Я сегодня впервые в роли инкассатора. Волнуюсь.

Сегодня он был в форме капитана милиции. И когда вел меня к кабинету главного бухгалтера, некоторые встреченные нами работники совхоза сочувственно мне улыбались.

— Что у нас за страна! — цокнул языком Громышев. — Хлебом не корми, дай пожалеть преступника!

— Это я — преступник?

— Нет, конечно, но они-то об этом не знают.

— Думаю, это у нас ещё с революции.

Андрей даже остановился от неожиданности.

— В каком смысле?

— Тогда наши предки не то, что нарушили закон, вообще поставили все законы с ног на голову В глубине души возможного наказания побаивались, потому и жалели тех, кто все-таки "влип"…

— Интересные у тебя выкладки, — покачал он головой. — Да, я не сказал тебе, что проконсультировался с коллегами-экономистами. Так вот, они считают, что ваши "многие тысячи" для крупных рэкетиров — копейки.

— Одна старушка — десять рублей, а десять старушек — сто, пробормотала я.

— Что? А ты в том смысле, что так говорил убийца из анекдота? Да, девчонки, с вами не соскучишься! Ну иди, я тебя в коридоре подожду.

— Неудобно как-то, — растерянно проговорила я.

— Неудобно сидеть вдвоем в почтовом ящике!

— Ты имеешь в виду, секретное предприятие?

— Я имею в виду обычный почтовый ящик!

Главный бухгалтер совхоза так обрадовался наличным деньгам, как будто я вернула долг лично ему.

— Спасибо, милочка, вы нас так выручили! Мы уже дожили до того, что людям зарплату натурой выплачиваем. Не своей продукцией, так досками, мукой. Как в каменном веке, ей-богу! Сидели в такой яме, а тут вдруг — луч света в темном царстве.

— У вас, наверное, по литературе пятерка была?

— Откуда вы зна… а, не обращайте внимания, это эйфория при виде наличных денег!

На звон монет — или на шуршание купюр — в кабинет заглянул директор.

— Уже вернулись? Не ожидал, честное слово, не ожидал!

— Зачем же тогда товар нам давали?

— Сочувствовал вам в глубине души. Вообще-то у честных людей редко получаются такие сделки. Тут зубы надо иметь ого-го какие!.. Подумал, чем черт не шутит, когда бог спит?.. И вы, значит прорвались! А где ваш сердитый муж? Кстати, чем он был так недоволен?

— Он никогда прежде не брал денег в долг. А сейчас муж в больнице.

Я опять повторила вслух то, что сама и так знала, но странно, что произнесенное событие как бы снова ударило меня по нервам.

— Что-то с сердцем? Желудок?

— Бандитская пуля.

Директор с бухгалтером засмеялись, но осеклись, глядя на мое напряженное лицо. В волнении я просто не подумала, что невольно цитирую героя известной комедии.

— Что, в самом деле? — подивился директор. — Так это вас ждет в коридоре милиционер?

— Меня.

Опять они подумает неизвестно что! И я уточнила:

— Это муж моей подруги.