Атака мертвецов - Рагим Джафаров

Если бы ты только знала каков он! Глаза, какие у него глаза, он из тех, кому удается все, понимаешь, за что бы он ни брался. Тем более благородным кажется мне его выбор. Положить жизнь на алтарь служения. Самопожертвование и бесконечная отвага, вот, те качества, что слились в нем. Бесконечно требовательный к себе и милостивый к окружающим.

Как хотел бы я стать хоть каплю похожим на него. Как хотел бы с такой же уверенностью делать настоящее дело. Пойми, я так хочу делать настоящее дело, быть опорой для тех, кто не может себя защитить, укрыть от бед всех и каждого. Просто быть нужным.

Здесь, где ставкой является жизнь все стремления и желания проверяются на прочность. Те, у кого нет ничего за душою, кроме шкурных интересов, рано или поздно превращаются в скот. Который способен только выживать. Но те, в чьем сердце есть огонек, получат пламя, ибо его раздует ветер войны.

Если уж ты читаешь это письмо, то я мертв, есть тут такая традиция, отдавать последнее письмо нашем командиру. Мне кажется его никто и никогда не прочтет, а жаль. Сказать кому-то то, что написал я тут, мне почему-то стыдно. Никто так и не узнает почему я уехал на фронт. Прощай, Светлана.

Майор вышел на лестничную клетку как раз в тот момент, когда старушка, дочитав письмо, едва не упала в обморок. Он подхватил ее и аккуратно усадил на ступеньки.

– Тихо, тихо, чего ж вы так. В вашем возрасте нельзя так волноваться. Капитан поднял оброненный листок и мимолетом пробежал по строчкам глазами. Когда-то он уже читал это письмо и смог найти адрес этой старушки. Потому-то здесь и сидела засада. Но вот зачем сюда приперлись эти медвежатники и чего хотели, вот это интересный вопрос. Скоро эта тайна разрешится, как только майор хорошенько допросит пленного громилу.

– Андре Тирер, и на портсигаре так же написано, а я все думала, откуда такая вещь среди ерунды в общем-то.

– Портсигар у вас? Можно взглянуть? – Старушка полезла во внутренний карман куртки и достала потускневшую серебряную коробочку.

– Конечно, вот.

Сеченов осмотрел портсигар со всех сторон. На крышке гравировка «Капитану Андре Тиреру от верного друга на долгую память». Да уж, память и вправду долгая получилась, сколько лет прошло, а те события будто вчера произошли. Он открыл крышку, внутри оказались папиросы.

– Курите, бабуля?

– Да, честно говоря, сынок, как этот портсигар и извещение прислали, так и закурила. – Капитан хмыкнул и снова присмотрелся. На внутренней стороне крышки выцарапан ряд цифр.

– А это, что значит? – он указал пальцем на находку.

– Не знаю, всегда было. – Капитан достал блокнот и выписал цифры.

– Бабуля, тут сегодня надолго, уж извините, не думали, что так получится. В квартире все цело, ничего не поломали, уборку сделаем, как закончим. Я сейчас прикажу, вас на машине отвезут к дочке, а завтра уже приходите. Хорошо?

– Что ты сынок, не волнуйся, вы хорошее дело делаете, преступников ловите. Пустяки вся эта квартира и барахло, главное делайте то, что надо. – Она поднялась и пошагала вниз по лестнице. Капитан посмотрел ей вслед, вздохнул каким-то своим мыслям и закурил. Потом вошел в квартиру и двинулся к кухне.

На полу сидел прикованный к батарее человек, правая нога его была забинтована. Майор сел перед ним и посмотрел в глаза. Ни капли страха.

– Хорошо сидишь? – Громила осклабился и кивнул, майор принялся разбинтовывать его ногу.

– Чего это ты делаешь?

– Если ты помрешь, то тебя допрашивать бесполезно будет, хочу рану твою осмотреть, может подлатать смогу.

– А, ну тогда давай, лечи. – Пленник снова улыбнулся наглой улыбкой.

Рана была не сквозной, пуля застряла в кости, но на самом деле Сеченова не волновало ни состояние пленного, ни его нога.

– Да, тут нужны меры. – пленник озадаченно посмотрел на Майора.

– Чего там?

– Заражение может быть, но это я сейчас поправлю. – Майор потушил папиросу об рану и вышел с кухни, не обращая внимания на крики.

– Падла!

Сеченов прошел в комнату.

– Так орлы, мне нужен паяльник, соль и кислятина какая-нибудь. Бегом.

Через десять минут ему принесли паяльник, соль и яблоки.

– Яблоки-то зачем? – Майор удивленно посмотрел на оперативника.

– Самое кислое, что смогли найти.

Сеченов улыбнулся и пошел на кухню. Сложил все на стол и поискал графин или большую чашку. Нашел, налил в нее воды и высыпал всю принесенную соль. Стал помешивать, заодно аппетитно хрустеть яблоком. Наконец он счел зелье готовым и подошел к пленнику.

– Что, пытать будешь? Врешь, тут соседей тьма!

– Какая мне разница. В недрах политического отдела и не такие пропадали. Слышал про наградные топоры в НКВД? Мне такой вручали, понимаешь ведь, не за хорошее обращение с подозреваемыми.

– Брешешь все, нет никаких топоров наградных! – Майор тем временем разогревал паяльник.

– Говори кто тебя прислал и зачем, тогда есть шанс, что ногу тебе не ампутируют.

– Пошел ты! – Майор улыбнулся и плеснул соленой воды громиле в рану. Тот заскрипел зубами, но смолчал.

– Вот и хорошо, что молчишь. дайка я тебе рот завяжу, сейчас больнее будет. – Сеченов заткнул громиле в рот кляп и сунул паяльник рану. Бедолага взревел, даже кляп не помог. Майор же продолжал вкручивать в отверстие паяльник, будто намереваясь проковыряться насквозь

– Все скажу!

– Ага, я знаю. – Сеченов продолжил заталкивать раскаленную железку в ногу громилы.

– Хватит! – Казалось, начальника политического отдела совсем не интересует информация, просто он наконец-то нашел повод запытать кого-нибудь насмерть. Однако паяльник наконец-то был извлечен. Майор подумал немного и налил в рану соленой воды.

– Давай, говори, чего уж теперь, развлечься мне не дал, так хоть информацией порадуй.

– Турок дал письмо, приказал пробить адрес, живет ли по нему бабка, которой тогда письмо писали. Если да, то вломиться и забрать портсигар. – Он протараторил это за какие-то пол секунды.

– Не торопись, давай с начала. Как тебя зовут, бедолага?

Майор сел на табурет и достал блокнот. «Дима, – Сеченов уничтожающе посмотрел на допрашиваемого. – Мошин Дмитрий Олегович, поправился пленник.

– Хорошо, давай дальше, кто такой турок и в каких вы с ним отношениях состоите?

– Не знаю, как его зовут, все его турком просто называют. Работаю я на него, он платит, я работаю, понимаешь? – Дима шмыгнул носом и просительно посмотрел на майора. Майор взял графин и плеснул еще соленой воды на рану пленнику.

– Понимаю, да брось ты стонать, уже не так больно должно быть. Подробнее этого турка моим ребятам опишешь и все ваши с ним дела тоже. Как ты с ним связываешься?