Уголовный шкаф - Алексей Макеев

– Мы на проходной уже, Лев Иванович, – послышался в трубке возбужденный голос Бойцова.

– Ну хорошо, – ответил Гуров. – А то я уж думал, что вы там в аварию попали. Больше часа вас нет.

Ольга Ивановна Костикова оказалась крепкой деловитой женщиной, с пышной грудью и узкой талией. Костюм с нашивками охранного агентства сидел на ней как влитой, подчеркивая все прелести фигуры этой пятидесятилетней женщины. Крашеные волосы забраны в хвостик на затылке, ногти коротко, но аккуратно подстрижены. И вообще в этой женщине была и деловитость, и сила, и женственность одновременно. Наверное, выдали ее глаза. Быстрые, постоянно меняющие выражение. То ирония, то удивление, то игривая насмешка, то сосредоточенная внимательность. Такие глаза очень нравятся мужчинам.

– Здравствуйте, – четко поздоровалась Костикова, осматриваясь по сторонам и машинально поправляя завернутые почти до локтя рукава форменной куртки.

– Здравствуйте. – Гуров поднялся и показал рукой на стул возле своего стола. – Проходите сюда, пожалуйста. Присядьте, Ольга Ивановна.

Бойцов отошел к холодильнику в дальнем углу комнаты и принялся звенеть там бутылками. Наверное, искал минеральную воду.

– Ольга Ивановна, Александр, когда вас приглашал ко мне, наверное, немного рассказал о причинах этой встречи?

– Ну, вкратце. Он у вас партизан. Ничего не вытянешь. Говорил только, что дело очень важное, раз им напрямую министерство занимается, а не отдел полиции. И что-то связанное с Горчаковом. Я там жила. И дядю Ваню Холина знала хорошо. Я уехала оттуда давно, а он, говорят, умер уже. Жалко, хороший дедок был. А что случилось?

– Да вот про Холина и хотели с вами поговорить. Раз вы так хорошо его знали.

– Да, ну как хорошо… наверное, хорошо, – сказала женщина, и по ее голосу и чуть затуманившимся глазам Гуров сразу все понял. И то, почему эта женщина больше других знала о Холине.

Бойцов подошел к Костиковой и поставил перед ней невысокий стакан с минеральной водой. Видимо, она еще в коридоре просила попить. Женщина кивнула, взяла стакан и стала пить, но газ ударил ей в нос, и она приложила к лицу руку. Гуров взял листок бумаги и быстро набросал на нем для Сашки записку.

«Иди погуляй, сейчас будет разговор о личном, и женщина будет стесняться тебя. Я позову».

Подозвав Сашку, он сунул ему записку и велел отнести ее в приемную. Бойцов недоуменно посмотрел на шефа, потом глянул в записку и, кивнув, вышел.

– Скажите, Ольга Ивановна, – Гуров сделал паузу и мягко улыбнулся, – вы были близки с Холиным? Да?

– Это кто же вам успел наговорить-то на меня? – не очень искренне вспыхнула женщина. – Вот языки поганые.

Понятно, подумал Гуров. Сразу кто же признается. А ненатурально возмутилась. А женщина она в теле, если мужика не было и старик крепок, то какая разница… не пацана же на улице ловить.

– Да никто не наговорил, Ольга Ивановна, – успокоил женщину Гуров. – Я старый сыщик, я и сам все понял. Ничего тут такого страшного и предосудительного же нет. А для дела важно. Мы с вами взрослые люди. Да и на службе я, поймите меня правильно.

– Поэтому и мальчика своего выпроводили? – кивнула Костикова, вдруг став серьезной и спокойной. Как будто только что не разыгрывала стеснение порядочной замужней женщины. – Вы порядочный мужчина.

– Мне многие так говорят, – улыбнулся Гуров одними губами. – Если честно, то немножко нам намекнули на ваши отношения с Иваном Николаевичем. Не то чтобы так вот все точно, а предположениями. И что иногда видели, что вы ему готовили, чаще других захаживали. И то нам намекнули всего две женщины, которые так и живут в Горчакове. А вы? В Москве?