Желтый свитер Пикассо - Мария Брикер

* * *

Елена Петровна открыла глаза. В комнату заглядывало уютное раннее солнце. Рядом с кроватью стоял Иван Аркадьевич с подносом.

– Пора вставать. Я приготовил вам завтрак, душа моя, – игриво улыбнулся он, поставил поднос на тумбочку и вышел. Зотова села… И долго смотрела на поднос круглыми глазами, пытаясь осмыслить, что же произошло. Завтрак включал в себя черный кофе, порезанные фрукты, изящно разложенные на тарелочке, сок апельсиновый и бутерброды с черной икрой в количестве четырех штук.

Есть почему-то не хотелось. И кофе не хотелось тоже. Хотелось срочно похудеть килограммов на тридцать, сделать маникюр и новую стрижку, такую живенькую, «барашком». Купить пару новых кофточек, нарядных, грудь-то у нее – вполне! Елена Петровна привстала на кровати, вытянула шею и посмотрела на себя в зеркало-трюмо.

«Лучше паранджу купи, старая курица», – пришла к выводу Елена Петровна и ухватилась за бутерброд.

Варламов пил кофе на кухне. Выглядел он бодрым и свежим. Приятно пахло дорогим одеколоном и кремом для бритья. Елена Петровна грохнула поднос в раковину вместе с чашкой и пустыми тарелками и села на табуретку напротив.

– Спасибо за завтрак. Можем ехать. В клинику я позвонила, нас ждут, – сухо сказала она.

– Причесываться, значит, не будете, – невинно приподнял бровки режиссер, – что же, тогда едем, – улыбнулся он и проследовал к выходу.

«Да что он себе позволяет! Ишь, понимаешь! Ишь», – возмутилась Елена Петровна, пригладила волосы и проорала:

– Варламов, вы забыли свой чемодан!

Внизу их ждала машина с шофером, новенький «Вольво» цвета металлик – как выяснилось, Иван Аркадьевич нанял водителя на весь день. «Транжира», – подумала Зотова, плюхнулась на мягкое кожаное сиденье и удовлетворенно крякнула.

* * *

Дежурный доктор психиатрической больницы, где находился на излечении Клим Щедрин, встретил их у двери в свой кабинет с распростертыми объятиями.

– Рад Герман Петрович, – пожал он руку Варламову.

– Иван Аркадьевич Варламов. Я тоже рад, – дружелюбно улыбнулся режиссер.

– Да, да, – сказал доктор, протянул руку Зотовой и представился: – Герман Петрович Рад.

– Очень приятно, майор Зотова. – Елена Петровна пожала доктору руку и продемонстрировала свое служебное удостоверение, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Варламов резко отвернулся, с увлечением разглядывая что-то на голой стене.

– Чем могу служить? – Доктор проводил их в кабинет. – Присаживайтесь, будьте как дома, – мило улыбнулся он. Прошел к своему креслу и задумчиво стал ковыряться пальцем в дырке кожаной обивки спинки. О посетителях он как будто забыл.

– Мы по поводу одного вашего пациента, Клима Щедрина, – сразу перешла к делу Зотова.

– А что такое? – очнулся психиатр.

– Во-первых, почему нас к нему не пустили? Во-вторых, мы хотим, чтобы вы его выписали, – потребовал Варламов.

– Совершенно это невозможно, товарищ Варламов, – категорическим тоном заявил доктор и посмотрел на Ивана Аркадьевича долгим внимательным взглядом.

– Что невозможно? – опешила Елена Петровна. – Он доставлен к вам по подозрению на белую горячку – так? Так вот, есть все основания считать, что его невеста все подстроила и оклеветала невинного человека, сообщив врачу «Скорой психиатрической помощи» ложные симптомы этого заболевания.

– Что вы говорите? Неужели? – шепотом сказал Герман Петрович.

– Да, – тоже шепотом откликнулась Зотова.

– Как любопытно! И вы, глубокоуважаемая Елена Петровна, полагаете, что мы настолько некомпетентны, что приняли на лечение психически здорового пациента? – Доктор вытаращил глаза на Зотову, желваки на его скулах заиграли от негодования.

– Психически здоровых людей не бывает, у всех сейчас отклонения, – вмешался Иван Аркадьевич, чтобы сгладить ситуацию. – А учитывая, что Клима Щедрина упрятала сюда невеста, у него мог произойти нервный срыв. Поди буйствовал? Доказывал всем, что здоров? Было такое, доктор? Клим Щедрин – не алкоголик. Это недоразумение. Давайте уладим все как можно быстрее и простимся.

– Врачебная тайна не позволяет мне назвать вам диагноз, – замялся доктор. – Но так как вы из правоохранительных органов… Так и быть. Не скрою, отчасти вы правы: как выяснилось в процессе обследования, у Клима Щедрина – не алкогольный бред, но… – Доктор вытащил палец из обивки и торжественно поднял его к потолку. – Но у Клима Щедрина – маниакальный психоз с ярко выраженными симптомами шизофрении! Раздвоение личности, бессвязная речь, затуманенное сознание, галлюцинации, мания преследования и, как следствие, агрессивное поведение. – Доктор сел в кресло, откинув подол халата, хлопнул ладонями по столу и сурово взглянул на посетителей. – Как выяснилось, подобное состояние спровоцировано падением с лестницы и сильным ушибом головы. Клим Щедрин опасен для окружающих, он нуждается во временной изоляции от общества и серьезном лечении. О выписке даже речи быть не может!

Зотова и Варламов переглянулись.

– Раздвоение личности? Какое еще раздвоение? – робко переспросила Елена Петровна.

– Клим Щедрин полагает, что он – всемирно известный живописец Пикассо! Он постоянно об этом твердит.

– Позвольте уточнить, голубчик, а мания преследования у пациента в чем выражается? – спросил Иван Аркадьевич, суетливо достал носовой платок, промокнул глаза и шумно высморкался.

– Пациенту кажется, что его преследуют живописцы из Творческого союза художников России. Случай уникальный по своей сути! Впервые такое в моей практике, и я хочу его всесторонне изучить. Причинно-следственные связи пока не прослеживаются. Почему, к примеру, испанского живописца беспокоят именно российские художники, а не какие-нибудь там другие? – Доктор подался вперед, беспокойно вглядываясь в лица посетителей, словно ища в них ответ. Варламов снова шумно высморкался и промокнул платком глаза. Зотова покраснела, как помидор, и зачем-то похлопала Ивана Аркадьевича по спине. Герман Петрович тем временем вернулся в исходную позицию, и лицо его стало довольным. – Тут намедни привезли одного пациента, как раз художника с манией преследования, вроде даже он из этого самого общества. Я решил эксперимент провести, сейчас состояние новенького стабилизирую и помещу его в одну палату с Щедриным. Клин, как говорится, клином вышибается.

– Какая потрясающая идея! – похвалил доктора Варламов и шумно высморкался в третий раз.

– Я тоже так считаю, – самодовольно сказал Герман Петрович и отвернулся к окну.

– А поговорить мы с Климом Щедриным можем? – спросила Елена Петровна.

– Поговорить можете, но не советую, – равнодушно сказал доктор, по-прежнему глядя в окно.

– Почему? – хором спросили Варламов и Елена Петровна. Доктор обернулся.

– Впрочем, а почему, собственно, нет? – передумал он. – Я дам распоряжение санитарам, чтобы приняли меры.