Звезда Вавилона - Наталья Солнцева

– Где я?

– Тебя сморила усталость…

Отрок, все еще витая в гипнотическом забытьи, послушно побрел за ним наверх, к свету жаркого дня, к своим привычным обязанностям.

– Продолжай разбирать ритуальную одежду! – приказал наставник.

Юноша молча повиновался.

– Что это за пятна, похожие на кровь? – с недоумением спросил он, разглядывая плащ, на котором лежал убитый.

– Вероятно, резали жертвенного барашка… Отложи испачканные вещи в сторону, их нужно будет выстирать.

– Да, господин…

К обеду жрец отпустил отрока восвояси и приступил к очистительному обряду. После чего отправился в храмовое святилище.

– О, Шамаш, владыка прорицателей и великий оракул! Пролей свой могущественный свет на темное дело… к тебе обращаюсь за помощью и поддержкой…

Обращая к богу слова молитвы, он между тем наполнил чашу прозрачной водой и выбрал золотистую свечу с выдавленными на ней клинописными знаками, вопрошающими о прошлом. Сейчас его интересует не грядущее, а то, что случилось на вверенной ему территории со «стражем дракона»… Кто посмел поднять на него руку и по какой причине?

По воде в чаше пошла густая рябь. То ли ветер подул, то ли откликнулся на просьбу всесильный и всеведущий Шамаш… Жрец поднес к чаше свечу так, чтобы пламя оказалось ровно посередине, над знаком солнца на дне, и сосредоточился. Он ощутил волны, которые охватили его тело и двигались по спирали то вверх, то вниз, словно огромный змей оплел его кольцами, попеременно сжимая и отпуская, перемещаясь от головы к ногам и обратно. Его мысли без всякого усилия остановились, и он начал медленно входить в транс…

Он увидел сирруша, покрытого блестящей чешуей – чудовище свернулось у ног прелестной и величественной красавицы Иштар, богини чувственной любви и сражений, нежной и смертоносной Водительницы Звезд и Воинства Небесного. Она держала в руке не кувшин с неиссякаемой драгоценной влагой, питающей все живое, а украшение с шеи – звезду о восьми лучах с лазоревым «глазом» в центре… Голубое сияние ослепило гадателя, и чудесное видение сменило другое.

В ночной тьме горели факелы…Человек в темной хламиде с клеймом «дракона» на запястье любовался украшением богини, забыв обо всем… Кто-то подкрался к нему сзади и с размаху ударил ножом в спину. Человек упал лицом на груду использованной одежды… Незнакомец в яркой накидке, расшитой золотыми листьями и бусами, вырвал из его судорожно сжатых пальцев «звезду Иштар», напряженно оглянулся по сторонам, прикрыл убитого парой плащей и поспешил прочь. Его лицо было густо покрыто зеленой краской для церемоний…

– Магический символ богини! – прошептал гадатель, все еще пребывая между прошлым и настоящим. – Его искали и не нашли вавилонские солдаты в Уре… Вот он где! Он все-таки прибыл в Вавилон, но иным путем. Даже боги не в силах изменить предначертанное…

Сознание жреца постепенно прояснялось. Он начал дышать ровнее и открыл глаза.

– Кому вручены скрижали таинств неба и земли? – забормотал он. – Что написано в «Книге повелений»? Ведь все земное создано по образу небесного… что там, то и здесь… что здесь, то и там… неразрывно связанное… Вавилон ждет невиданный расцвет! Его гордый царь пожелает пышностью и великолепием своей столицы затмить чертоги богов… Это будет не Хаммурапи и не его сын. Новый владыка соорудит чудесные висячие сады, заново выстроит ворота Иштар и вымостит розовыми плитами дорогу Процессий, при нем башня Этеменанки вознесется выше облаков. А потом… потом правителя ждет страшный жребий…

Окончательно придя в себя, он почувствовал опустошение. Последнее откровение лишило его сил…

– Я понял… путь «звезды» теряется во мраке… – едва шевеля губами, вымолвил жрец. – Она будет переходить из рук в руки… пока не займет подобающее ей место… Но где это место… не дано знать смертным…

* * *

Через день после большого концерта Митя решил устроить в клубе конкурс на лучшее новогоднее поздравление в стихах. На доске объявлений висело приглашение для всех желающих принять участие.

Марина думала об Апреле. Вчера парень не показывался в «Буфете», в зале его тоже никто не видел, и она была полна дурных предчувствий.

– Чего ты киснешь? – злилась сестра. – Уехал, и слава богу! Наконец набрался ума. Понял, что пора уносить ноги, пока менты не загребли.

– Тихо… – пугливо озиралась Марина. – Еще услышит кто-нибудь…

Ей казалось, Апреля арестовали, и об этом никто не знает. Никто не принесет ему передачу: еду, сигареты и прочие нужные в заключении вещи. Никто не сообщит его родителям в Каширу. Никто не разделит его тягостные переживания. Никто не поддержит его в трудную минуту.

Мысль о том, что парень заслужил это, покусившись на жизнь другого человека, женщины, приходила ей в голову и… уходила. А жалость и сочувствие оставались. Любовь прощает любые грехи.

Соня исподтишка наблюдала за сестрой. Как бы та не выкинула глупейший фортель, не подставила себя под удар из-за этого смазливого извращенного мальчика. Что с нее взять? Она еще в школе если влюблялась, то по уши, до полного самозабвения. А уж из-за Апреля совсем голову потеряла. Помешалась! Будто беленой ее опоили. Будь он трижды маньяком, все равно плакала бы о нем ночью в подушку. Дрожала бы от ужаса и плакала! Дура.

Соня считала себя старшей и ответственной за сестру. Маринка еще дите малое, несмышленое. За ней глаз да глаз нужен.

Вечером в «Буфете» был час пик – после конкурса вся публика повалила заморить червячка. Обычно молодежь не успевала перекусить после работы, торопилась в клуб. Да и люди постарше отдавали дань простой, дешевой и всегда свежей кухне «Буфета». Марина и Соня привыкли работать быстро, раздавая налево и направо комплименты и улыбки. Митя строго следил, чтобы его буфетчицы-официантки возмещали скудость меню щедрым гостеприимством и добросердечием. Он запретил брать с собой за стойку мобильные телефоны, и сестры Капрановы оставляли их в подсобке, там же, где переодевались.

Марина обостренным слухом уловила сигнал своего сотового, всполошилась. Она давала номер Апрелю… может, это он звонит? Попрощаться хочет? Или взывает о помощи? Правда, до сих пор он ни разу ей не звонил…

– Я на минутку! – шепнула она Соне. – В туалет.

– Ладно. Только туда и обратно. Смотри, очередь какая!

– Я мигом…

В подсобке горела тусклая лампочка, стояли ящики из-под елочных игрушек и гирлянд. Она вытащила из сумочки телефон: звонил не Апрель, а тетя Нюся, гардеробщица. Дети отдали ей старую трубку, и она иногда звонила, когда не могла отлучиться.

– Да… – понуро произнесла Марина.

Подменить гардеробщицу она сейчас никак не сможет, даже на пятнадцать минут. Соня заест. Ей в «Буфете» одной не управиться. Но тетя Нюся ни о чем таком просить не стала.