Дневник чужой жены - Лариса Соболева

– Ничего не понимаю, – проговорил Глеб. – Как попала клипса в дом?

– Я потеряла ее там. Когда доставала носовой платок, она, видимо, зацепилась за него, ну и выпала. Выпить хочешь? У меня где-то есть…

Нина ринулась к шкафу, достала бутылку коньяку, которую наполовину выпили с Долли месяца два назад. По сути, она ушла от пристального взгляда Глеба, он явно не понимал, с какой стати она веселится. Впрочем, она тоже не смогла бы объяснить, почему ведет себя так глупо. Нина вернулась к столу, поставила рюмки.

– Ну, все позади. Я так рада… – оправдала свое странное поведение.

– Радоваться нечему, – хмуро произнес Глеб. – Тебя отпустили, но дело-то завели. Прости, я не думал, что ты пострадаешь. Меня беспокоит анонимный звонок. Кто же мог видеть нас?

– О тебе речь не шла, только обо мне. (Это разумный тактический ход. Если звонил Глеб, то он знает, что говорил Рыкову.)

– Мы же были там вместе, – пробормотал он, недоумевая. – Раз аноним видел тебя, он видел и меня. Почему же он назвал только тебя?

Здорово играет, очень натурально. Но момент настал. Сейчас Нина окончательно выяснит, Глеб убил или не Глеб.

– Глеб, – начала она, заметно разволновавшись. Очень не хотела, чтобы он отказался от ее предложения. – Я там много передумала. Пойми, мы только путаем следователя. Я предлагаю встретиться с ним и рассказать все, что нам известно.

– А что нам известно? – не сказал он ни «да», ни «нет».

Ей-то многое известно, например, чем занималась Валентина в его отсутствие. И потом, в случае невиновности Глеба у Нины есть другая версия того, что произошло в доме, – эту версию она построила в камере. Только бы согласился на встречу…

– Надо рассказать все с самого начала. Мы топчемся на месте, потому что не понимаем в работе детективов ничего. И будем топтаться. (Глеб молчал, кусая кулак. Остался последний довод.) Рыков считает, что я в опасности.

– Почему? – очнулся он.

– Тот человек, который ему звонил, имеет свой бесспорный интерес спихнуть убийство на меня. Рыков так и сказал: «бесспорный интерес».

– Так он не думает, что это ты убила?!

– Пока не думает. Но скоро передумает. У них есть главная улика – клипса. Они знают, что это моя клипса… (Есть еще и дневник Валентины, первые страницы нашли здесь, а треть в кабинете.) Ты забыл спрятать страницы из дневника, следователь забрал их. Естественно догадался, что писала твоя жена, ведь догадаться нетрудно. И звонок анонима… Понимаешь, что это значит? Я убила ее из мести.

– Нина, давай еще немного подождем.

– Чего? Хорошо, ты не хочешь ему сразу открываться. И не надо. Я позвоню Рыкову, скажу, что мне срочно нужно с ним увидеться. А когда он приедет на место встречи, появишься ты. Потом уйдешь первым. Он не будет знать, где ты прячешься.

– А если он придет на свидание не один? Нина, они все прикидываются добренькими. Я не могу пойти на встречу.

«Не верь Глебу, не верь…» – сдавило мозг.

– Ты делаешь большую ошибку, – сказала она, упав духом. – Из подозреваемой я попаду в убийцы.

– Ниночка! – Глеб присел перед ней на корточки, взял за руки. – Дай мне еще немного времени. Я должен подумать. В случае если ситуация выйдет из-под контроля, обещаю: я сам пойду к следователю. («Ситуация уже вышла из-под контроля, – думала она. – И ты, дорогой, пальцем не пошевелил».) Нина, сейчас это сделать я не могу. Я сразу залечу в убийцы. У тебя есть алиби, а у меня его нет, пойми.

– Сколько тебе нужно времени?

– Не знаю. Завтра вечером сделаю вылазку. Приклею бороду и усы, сяду в автомобиль и сам поговорю с Надеждой.

– Ты ее уже не подозреваешь?

– Подозреваю, – живо ответил он. – Но у меня есть два способа заставить ее сказать правду. Мы ведь две пострадавшие стороны, я буду давить на этот факт. А сам постараюсь по ее поведению и по тому, что она будет говорить и как, выяснить, она или не она убила. Второй способ – это спровоцировать ее. Скажу, что мне известно, кто убил, разумеется, она. И посмотрю, как Наденька себя поведет. Мне самому следует взяться за поиски, а не сидеть взаперти и не подставлять тебя.

«Смыться хочешь, – догадалась Нина. – Ну, нет, дружочек, не дам тебе этого сделать. Я пойду завтра к Рыкову, расскажу все, отдам дневник Валентины. И если он посчитает тебя виновным, отвечай за свою Вальку сам».

– Ты не выйдешь отсюда, – заявила она. Видя его неподдельное изумление, объяснила: – За мной следят. Помнишь, я говорила тебе, что однажды за окном видела человека? А сегодня столкнулась с ним во дворе кафе. Я не знаю, кто следит, думаю, ты догадываешься. Рыков знает, что я прятала мужчину. Он не говорил, что подозревает тебя, но намекал. Значит, следят и за моим домом. Это менты. Как только ты выйдешь отсюда, тебя загребут.

– Новость! – поднялся с корточек он. – Почему молчала?

– Я же только сегодня вышла из тюрьмы.

– Это меняет дело.

– Ты согласен на встречу? – воскликнула Нина обрадованно.

– Нет. Пока нет. Будем действовать по моему плану. Я кое-что обнаружил в записных книжках Валентины… («А сколько я обнаружила, – усмехнулась Нина, – тебе даже не снилось»). Но об этом завтра. Иди ко мне…

Он притянул Нину, но она выставила перед собой руки, упираясь ими в его грудь:

– Нет, Глеб, нет… я не могу…

– Почему?

– У меня… как бы тебе сказать… женские дела… – виновато потупилась Нина. Глеба физиологический факт не смутил, он потянулся поцеловать ее. – Да погоди же! Глеб, у меня есть друг… я не могу за его спиной.

– Нинка, я только сейчас понял, как люблю тебя…

Ага! Любит с такой силой, что хочет списать свое преступление на нее. Здорово! Она категорично заявила, что между ними ничего не будет до тех пор, пока она не переговорит с другом. Напомнила еще, что сумму залога следует вернуть, он пообещал выдать деньги. Нина легла на свое законное место, он на кресло. Глеб вздыхал. Никакие вздохи и охи больше не разжалобят Нину. «Тоже мне, любитель бесплатного сыра! – подумала она, укрывшись с головой одеялом. – Завтра пойду к Рыкову, хватит из меня делать дуру».