Гроzа - Наталья Андреева

– Я уже не знаю, чего хочу, – поежилась Катерина. – Господи, свекровь в тюрьме! По обвинению в убийстве! Она, всегда такая расчетливая и осторожная, оставила пистолет исчезнувшего много лет назад мужа в холле, на вешалке с верхней одеждой. Да не поверю никогда!

– Придется, – Варя смотрела на нее, словно пыталась прошить насквозь, такими же, как у матери, глазами. В упор, не мигая, стараясь подчинить своей воле. И Катерина сдалась. Молча кивнула и пошла звонить Борису.

…В этот вечер калиновская набережная гудела. Весь город был здесь. Обсуждали, естественно, арест Кабанихи. Центром калиновской вселенной по праву оказалась сегодня лавочка, на которой сидел Кулигин с забинтованной рукой. Торжествующий Шапкин, ликуя от такого внимания общественности, захлебываясь, давал комментарии:

– Ай да молодец Кук! А мы не верили, что гипотезу можно доказать. А наш Лев Гаврилович формулу написал! И попалась она в ловушку. Кабаниха.

– Никто никуда не попался пока, – поморщился Кулигин. – И при чем здесь Кук? Ты, Слава, не мешай варенье с котлетами.

– Так ведь пистолет нашли! – всплеснул руками Шапкин. – Не это ли доказательство?

– Это скорее опровергает мою теорию, чем доказывает ее, – задумчиво сказал Лев Гаврилович. – В Копалина, скорее всего, стрелял старший инкассатор Кабанов. Обе пули были выпущены из его табельного оружия. Но почему Кабанов вдруг выстрелил в своего сообщника? И что с ним самим случилось после этого? Вот загадка.

– Добрый вечер, Лев Гаврилович, – раздался звонкий голосок Катерины. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, Катенька, со мной все в порядке, – улыбнулся Кулигин. – Присаживайся рядом, красавица моя.

Катерина села. Варя, пришедшая на набережную вместе с ней, осталась стоять, озираясь по сторонам. Она явно кого-то ждала. В Вариной руке был рожок с пломбиром.

– Я, Варвара, не могу одобрить твой поступок, – вздохнул Кулигин. – Павликом Морозовым попахивает. Ты ведь мать родную полиции сдала.

– Вот те здрасьте! – обиделась Варя. – Это ведь в вас стреляли! Из пистолета, который нашли у матери!

– Его нашли в вашем доме, – мягко поправил Кулигин.

– Ага! Это Глаша его принесла! Она же ходила в тир лет пять, чтобы уложить вас с первого же выстрела!

– Глашка-киллер! – хохотнули на соседней лавочке.

– А что? Прикольно! – раздалось из-под дерева.

– Понятно, в кого ты метишь, Варя, – вздохнул Кулигин. – Известно, кто у нас лучший в Калинове стрелок. Кто и в десанте служил, и охранником был у нынешнего губернатора. И кто тебя на сей подвиг вдохновляет, Варвара Ивановна, тоже известно.

– И это вместо спасибо! – Варя начала злиться. – Вы прекрасно знаете, где украденные деньги. И чей интерес в том, чтобы вы замолчали.

– Не всякие средства хороши даже в борьбе за правое дело.

– Да ладно! – раздался голос Кудряша. В такой день он не мог не принять участие в гулянье по набережной. Вместе с ним был и Борис.

– Но почему вдруг у меня в корзинке вместо цветов оказались камни? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Катерина. – Похоже, все дело в громе. Дождя-то не было. Гром – и камни…

– Ой, извини! – вскрикнула Варя. – Я тебя мороженым нечаянно заляпала! Такое красивое платье!

Катерина испуганно встала. На ее плече и в самом деле красовалось пятно от пломбира, который стремительно таял.

– Надо срочно замыть! – заволновалась Варя. – Беги в кафешку, в туалет!

– Да-да…

Катерина убежала, на лавочке повисло неловкое молчание.

– Как ваше здоровье, Лев Гаврилович? – прервал его Борис.

– Ничего, не жалуюсь.

– Выглядите замечательно.

– Да-а… Порода есть порода, – хмыкнул Кудряш. – Борис, а если тебя не остановить, ты сколько можешь поддерживать такой разговор? – спросил он с любопытством.

– Какой такой?

– Тебя ведь наш Кулигин не учил. Он, по сути, чужой тебе человек. Выходит, твое сочувствие – сплошное лицемерие.

– А твоя чрезмерная откровенность – дурной тон. Воспитанные люди так себя не ведут, – пожал плечами Борис.

– Так ведь я и не утверждаю, что воспитанный, – хмыкнул Кудряш. – Мать меня одна растила, пахала с утра до ночи, чтобы в доме жрачка была да одежда с обувкой. Летом на грядках да на покосе у бабки в деревне. Ну и я вместе с ней. Я свое воспитание в коровнике получал да в полях, с пастушьим хлыстом. Разное у нас тобой было детство, Боря.

– Кстати, Иван, а когда у тебя день рождения? – спросил вдруг Кулигин.

– В мае, а что?

– Вот именно: в мае. А почему мы его никогда не отмечали? Я ведь был у тебя классным руководителем. Мы всех поздравляли. Подарки дарили, а тот, у кого день рождения, говоря вашим современным языком, проставлялся. Сладости приносил к чаю.

– Так ведь у меня в конце! Учебный год аккурат к моему дню рождения и заканчивался!

Кулигин вдруг резко замолчал и задумался. Из палатки, в которой находилось ближайшее кафе, вышла Катерина.

– Ну, мы пойдем, – заторопилась Варя. – Желаем вам, Лев Гаврилович, скорейшего выздоровления. И надеемся, что в самом ближайшем будущем все разъяснится.

– Что ж, молодежь, гуляйте. – Кулигин соединил Бориса и Катерину внимательным взглядом. А когда четверка ушла, с тихой грустью сказал: – Несчастная ты моя девочка. Дай бог тебе выйти из этой истории с честью…