Стандарт возмездия - Чингиз Абдуллаев

Она прошла в палату. Изменений внутри почти не было.

Только появилось больше цветов и фруктов. А вместо блондинкина стуле сидела не менее длинноногая брюнетка, также лениво чистящая ногти.Увидев девушку, Виноградова уже не могла скрыть своей улыбки.

— Здравствуй, спасительница, — жизнерадостно приветствовалее Кудрявцев, — а я думал, ты уже больше никогда здесь не появишься. Всемрассказываю, как меня спасла красивая амазонка. Согласись, что в этом есть изысканныйшарм.

Она равнодушно слушала излияния лежавшего в постели. Он былчисто выбрит, в палате стоял стойкий запах дорогого мужского парфюма «Данхилл»,сладкого аромата с привкусом сигарет. На столике — телефонный аппарат.

— Добрый день, — поздоровалась она, — Я вижу, вы веселопроводите время. Кажется, это другая девушка.

— Они дежурят по очереди, — кивнул, усмехаясь, Кудрявцев. —А вы все-таки решили снова сюда приехать?

— Мне понравилось в вашей палате, — улыбнулась она,усаживаясь на второй стул. Кудрявцев сделал девушке знак рукой.

Девушка медленно поднялась и, покачивая бедрами, вышла изпалаты.

Виноградова проводила ее взглядом, вздохнула.

— Прекрасные формы, — одобрительно сказала она.

— Могу уступить, — нагло усмехнулся Кудрявцев.

— Спасибо, — кивнула она, — но мне пока это не нужно. —Когда понадобится — всегда готов уступить. — На этом поле переиграть Кудрявцевабыло невозможно. Здесь он чувствовал себя привольно и уверенно, — Я пришла квам поговорить, — придвинула она стул к его постели.

— Догадываюсь, что не на свидание, — проворчал он. — Чтоопять нужно от меня вашему Бюро координации? Надо же, какое название. Придумалибы что-нибудь поинтереснее.

— Обязательно передам ваше рационализаторское предложение, —сухо сказала Надежда, — но меня больше интересует, как назвать ваш поступок.Вернее, как его можете назвать вы сами.

— Вы имеете в виду эту девочку? — показал на дверьКудрявцев. — Не будьте такой моралисткой, это же красиво и естественно.

— Я говорю не о ней. Речь идет о Горелом.

— А при чем тут он? Или вы его арестовали?

— Пока нет. У нас нет конкретных доказательств его вины.Ничего, кроме вашего голословного утверждения. Кстати, почему вы предполагаете,что покушение на вас было совершено именно по указанию Горелого?

— Я ничего не предполагаю, — огрызнулся Кудрявцев; — я знаю.

— Тогда, может, объясните, зачем ему убирать вас? Что именновы с ним не поделили?

— Это наше внутреннее дело. Я и так сделал большую глупость,рассказав вам о Горелом. Но долг чести обязывал, — немного высокопарно сказалКудрявцев, — пришлось оказать вам эту услугу.

— О какой чести идет речь? — нахмурилась Виноградова. —По-моему, это слово вам вообще не знакомо. Он привстал.

— Вот как! — сказал он, покачав головой. — Впрочем, чегоможно ожидать от переодетой милиционерши, — он откинул голову на подушку изакрыл глаза.

— Чего угодно, кроме предательства, — презрительно сказалаВиноградова.

Он моментально открыл глаза.

— Что вы сказали?

— Не притворяйтесь, что не слышали. Горелый хотел убрать васкак лишнего свидетеля, мешающего его планам.

На этот раз он ответил не сразу. Просто переваривалинформацию. Потом произнес:

— Поздравляю вас, вы прекрасно поработали.

— Во всяком случае, теперь мы знаем, почему Горелый хотелвас убрать.

— Интересно, что именно вы знаете, — чуть приподнялсяКудрявцев, опираясь на правую руку.

— Вы рассказали Горелому о готовящейся переправке большогогруза с наркотиками, предложив, очевидно, поделиться. Вы знали, что груз будутсопровождать и боевики Горелого. Возможно даже, что вы сами инициировали этупомощь. А потом предложили Горелому отбить этот груз, перехватив его в дороге.

— Как вы интересно рассказываете, — процедил сквозь зубыКудрявцев, — кажется, я ошибся. Вы не переодетая милиционерша, вы настоящаяМата Хари. Может быть, вы раньше работали в КГБ?

Она, не обращая внимания на его колкости, продолжала:

— Он просчитал варианты и справедливо решил вообще неделиться с вами полученной прибылью. Поэтому и послал наемных убийц, чтобыубрать вас. Но, на его беду, там оказались мы с моим напарником, и убийцы несмогли довести до конца порученное им дело.

Он замолчал, потом тяжело спросил:

— Ну и что?

— Ничего. Просто наши аналитики считают, что Горелыйобязательно повторит свою попытку. И на этот раз нас может не оказаться рядом.

Он усмехнулся.

— Вы никого не заметили, когда входили сюда в палату?

— Это ничего не значит. В прошлый раз с вами тоже было двоеваших людей. Если сюда придут профессионалы, то эти дуболомы не смогут ихостановить. И вы лучше меня знаете, что я права.

— Увидим, — нахмурился Кудрявцев.

— Поймите меня правильно, я вам не угрожаю. Просто пытаюсьпроанализировать ту обстановку, в которую вы попали.

— И ваше Бюро знает, как мне выйти из этой ситуации?

— Мы знаем, как можно решить эту ситуацию с меньшимипотерями, в том числе и лично для вас.

— Любопытно, — он смотрел ей в глаза. — По-моему, вам удалосьузнать больше, чем следовало, за те несколько дней, которые вы занимаетесь моейскромной персоной.

— Вы еще можете спасти себе жизнь, — продолжала она, — Вашединственный шанс — рассказать, где и откуда пойдет груз в СНГ.

— Ax вот вы о чем, — он коротко и неприятно рассмеялся,снова откинувшись на подушку. — Типичный метод недалеких следователей, сказалон, глядя в потолок, — сначала запугать подследственного, а потом предложитьему чистосердечное раскаяние. Я думал, что ваше Бюро работает по-новому. А увас все приемы и методы старой школы.

— Я предложила вам конкретный выход, — твердо сказала она, —так что решайте сами — и не забывайте еще об одном человеке, который можетоказаться опаснее Горелого.

— Ваш начальник? — засмеялся Кудрявцев, но смех его былнатянутым.

— Нет, человек, которого вы предали. Ваш друг Зардани. Наэтот раз Кудрявцев вздрогнул. Вздрогнул и перестал улыбаться. Повернул голову.

— Я никогда не слышал о таком имени, — глухо сказал он.

— Я повторяю: у вас есть только один шанс, — она открыласумочку, доставая записную книжку. Вынула ручку, написала несколько телефонныхномеров и, встав, положила записку на стул, на котором сидела.