Ассистент убийцы - Валерий Шарапов

Зверев взглянул на часы. Они показывали девять двадцать вечера. Поездка в Гродно заняла трое суток.

О том, что гастроли псковского цирка по городам Поволжья отменяются, вместо Саратова и Пензы труппа едет в Варшаву и Краков, Зверев узнал случайно и тут же сообщил Корневу. Полковник занервничал и предложил немедленно арестовать Юлию Королеву. На молочной бутылке, украденной старшим лейтенантом Костиным из дворницкой, и в самом деле оказались отпечатки, идентичные тем, которые были обнаружены на такой же посудине в доме Сычева. Корнев посчитал это вполне достаточным основанием для того, чтобы предъявить циркачке обвинение в убийстве Завадского.

– Степка, ты совсем уже сбрендил! – заявил Зверев. – Сам же говорил, что у нас, кроме этих отпечатков, против этой цирковой парочки ничего нет!

– Отпечатки – это уже веский довод для задержания Гурьева и Коро!

– Отпечатки мы нашли в квартире Сычева. С их помощью мы можем обвинить Юлию в краже, но не более того. То обстоятельство, что Гурьев общался с вдовой Завадского и Сычевым, является лишь косвенной уликой против него. Убийство Завадского мы вообще никак не сможем связать с Юлей, так как в его доме ее отпечатков нет.

Корнев хлопнул себя по бокам и спросил:

– Что же ты предлагаешь?

Тут-то Зверев и предложил провести досмотр поезда, на котором поедут за кордон Гурьев и Коро. Павел Васильевич сообщил Корневу, что все его попытки найти через агентуру возможных покупателей на творение Шапиро в Пскове не принесли плодов.

– Эта парочка наверняка повезет картину Сычева за границу, – сказал он.

Корнев в конце концов согласился и отправил Зверева и Веню в Гродно, даже выделил им автомобиль. Капитан в очередной раз не ошибся.

Вернувшись в Псков и оформив арестованных в КПЗ, Павел хотел как можно скорее явиться в свое логово, принять душ и залечь в постель. Однако уехать домой сразу у него не получилось.

Когда Зверев и Костин выходили из управления, дорогу им преградил дежурный и сообщил, что ему только что звонил Корнев и велел операм дождаться его.

– Он что, сюда едет? Это еще зачем? – возмутился Зверев.

Дежурный пожал плечами и ответил:

– Сказал, что хочет допросить подозреваемых немедленно.

Капитан выругался, хотел было в очередной раз сцепиться с начальником, но не успел. Когда Корнев спустя двадцать минут ворвался в управление, он пролетел мимо оперативников, ожидавших его, на ходу махнул им рукой. После этого Зверев и Костин вошли в кабинет начальника милиции. Корнев уже сидел за столом и нервно потирал руки. Он был так возбужден, что даже не снял фуражку.

– Садитесь же! Веня, бери бумагу и веди протокол. Я уже распорядился, чтобы сюда привели Гурьева.

Костин выполнил приказ, а Зверев с понурым видом плюхнулся на свой любимый диван.

Когда конвойный доставил арестованного, Корнев предложил ему стул, тот сел. С лица Гурьева не сходила презрительная ухмылка.

Зверев с интересом наблюдал за униформистом.

Несмотря на свою показную браваду, Гурьев был бледен, его нога дергалась, а на виске блестела капелька пота. Он то и дело покусывал губы, в течение первых пяти минут их общения три раза проверил под собой стул.

Капитан терялся в догадках, не знал, расколется клиент или нет.

Корнев поднялся, открыл шкаф и выложил на стол три картины Шапиро.

Зверев подавил ухмылку.

«Ну что ж, раз Степке не терпится самому продолжить расследование, то пусть попытается», – подумал он.