Вино викингов - Марина Серова

У Ветрова же семья похищена! И он ее не выкупил еще. А значит, страдает неимоверно. Да и соберет ли он сорок миллионов к завтрашнему дню? Ведь если не соберет, получит два трупа. Озлобится конкретно и начнет мстить всем подряд. Невинные люди могут пострадать. Игрок-то на свободе. Сегодня он деньги получит. А завтра опять похитит близких «мамонта». И так до тех пор, пока вовсе Ветрова не уничтожит. Да и меня по-любому он заметил уже. Значит, и мне напакостить может. Возьмет и любимую мою тетушку украдет. Нет, такого монстра за спиной оставлять нельзя. На Ветрове он не остановится. На меня зубы навострит. Или на моих близких. Надо и его тоже срочненько поймать. И к Москиту в компанию закинуть. Пусть вместе на нарах парятся-чалятся, детство вспоминают! Повезет им – в одной зоне окажутся… Все, решено. Начинаю охоту на Игрока! И я, кажется, знаю, с чего именно это мероприятие я затею. С кого, вернее.

Выкинув окурок, я заинтересованно взглянула на Симонова:

– Чайком не угостите, Сергей Владимирович?

Согласился сразу:

– Легко! Тут поблизости есть кафе.

Там-то я и одна посижу. И вообще, мне чаепитие это не так важно. Меня интересует информация.

Огорчила я его. Как водой облила. Холодной. Из ведра.

– Нет. Я хочу выпить чаю в вашем кабинете. Пару вопросов вам задать заодно.

Приуныл он. Подумал, собака, наверное, о более «теплой» фазе знакомства. Ух, я тебе! Не для того я себя пробежками мучаю, чтоб с тобой в любовь играть, капиташка хренова! Повара и полицаи мне не нужны!

Он поинтересовался:

– О чем? Или о ком?

Вот это совсем другое дело. Теперь можно и правду открыть:

– Об Игроке.

Кабинет Симонова явно уступал рабочему обиталищу Валерия Игнатьевича. Стол казенный. Как сказал бы Москит, «чисовский». Стулья деревянные, с красно-грязной обивкой. Голый пол, под паркет «заделанный». Обшарпанный сейф с не менее «красивой» ручкой. Некрашенное окошко с видом во внутренний двор. Ну, и беспорядок рабочий: кучи папок на столе, хлебные крошки, стаканы граненые, характерный графин и все прочее, присущее только кабинету нашего отечественного полицая. Довершал впечатление бородатый дядька на картине, в кепке. Феликс вроде… Рядом висел еще один портрет. Уже Вована.

Я закончила осмотр. Уселась на предложенный мне стул. Объяснила, почему я пристала именно к Симонову:

– Валерий Игнатьевич меня попросту осудил бы за такие побуждения. И не помог бы. Вот я и прошу вас. В конце концов, Москита я вам сдала, Сергей Владимирович. Так что вы мне в некоторой степени должны. Логично?

Кивнул он, согласившись со мной:

– Логично.

Я продолжила пояснять свои действия:

– То, что я начала охранять Ветрова, его уже взбесило. Звоню, понимаешь, ему два дня тому назад, справки хочу навести, а он как раз в этот момент его дело перечитывает. Хитрецом, кстати, его называет.

Симонов и с этим согласился:

– Такое есть, Евгения Максимовна. Ветров всегда выходил сухим из воды. За это его так и зовут. – Прищурился: – Но зачем вам Игрок? Москита вы поймали, контракт свой отработали. Для чего интересуетесь еще и им? Просто хотите и его изловить, и все?

– Просто хочу изловить. Тем более вы мне подсказали во время нашего телефонного разговора, что Москит с Игроком лучшими друзьями были. Имело место такое?

– Говорил. Да.

– Ну а сейчас отчего не хотите информацией поделиться?

Каждый милиционер-полисмен таит в себе жутко любопытного человечка. И этот мелкий «поц» пристает к малейшей зацепке. Всегда. Ну а если он не видит ее, то все равно пристает. Нутро у него такое. Смысл жизни – в этом.

Вот и в Симонове заворочался этот гадкий «поц»:

– Интересно! Интересно узнать – зачем это вам?

Сказать ему правду – значит подвергнуть семью Ветрова некоторой опасности. Наверняка через час вся полицейская братия узнает про похищение и требование выкупа. «Мамонт» меня живьем съест за это и денег вообще не заплатит. Значит, правду я должна утаить.

Я схитрила:

– Личные счеты.

Усмехнулся он:

– Плоховато верится!

Все нормально. Я и не жду, что ты в это поверишь. Это я так, для начала беседы.

– Хорошо. Открою вам правду, Сергей Владимирович. Москит мне сказал, что на него вышел Игрок и попросил его сделать одно доброе дело.

Мелкий человечек «конкретно» пробудился к жизни. Того и смотри, выпрыгнет наружу!

– Какое?

– Убить какого-то конкурента.

– И?..

– И теперь Игрок на меня сердит. Я как бы вмешалась в его планы. За это он может мне напакостить. Вот я и собираюсь его поймать. Дабы за спиной врага не оставлять.

Симонов призадумался. Причину я выдвинула хорошую. Над ней требовалось помозговать.

Я отвлекла его от раздумий, спросив:

– Ну так что? Сотрудничаем?

Кивнул он. С условием, но – согласился:

– Но только я вам ничего не рассказывал, Евгения Максимовна! Сами понимаете, что информация эта сугубо служебная и разглашению не подлежит. Для вас я, пожалуй, сделаю исключение. В знак моего к вам уважения и ради нашего дальнейшего сотрудничества.

И-эх-х-х… Придется и второго динозавра в твои лапы сдавать, сволочь ты корыстная. Только так тебя и можно к сотрудничеству склонить.

Я пообещала:

– Как и Москита, Игрока я тоже вам отдам. Хорошо?

Он приподнял левую бровь:

– Привезете и его в багажнике?

Я кивнула:

– Если сам не пойдет – привезу. А что? Тащить на себе я его не собираюсь. Я девушка слабая!

– Я бы так не сказал.

Да говори ты как хочешь.

Я вздохнула. Эти вопросы начали меня доставать.

– Дело ваше. Но мужика я на себе унести не смогу. По роже ему настучать – да, это запросто. Но тащить – увольте, не собираюсь. Так что рассказывайте мне о привычках Игрока, о его характерных выражениях, и я к Ветрову поеду. Мне еще гонорар получить надо. Эти три дня, кстати, мне неделей показались!

– Хорошо.

Отперев сейф, Симонов вытащил оттуда объемистую папку. Положил ее передо мной:

– Вы пока читайте, а я чайник поставлю.

– А у вас кофе есть?

– Есть.

– Какой?

– «Нескафе».

– Устроит.

– А сколько вам сахару положить?

– Две ложки.

Жил-был парень, Кирсанов Олег Дмитриевич. Жил он в Самаре. Родился двадцать четвертого сентября тысяча девятьсот семидесятого года. Родители его работали на заводе, восстанавливали послевоенный Советский Союз. Достатка большого в семье не водилось, поэтому пареньку пришлось идти работать уже в четырнадцать лет. Он и работал. Около года. Но потом, попав под влияние улицы, работу забросил. Стал, как тогда таких именовали, беспризорником. Научился в карты играть, курить, подворовывать время от времени. Ну и прочие хулиганские действия совершать. Карты ему дались сразу. Да и вообще все азартные игры. Везло, как самой Фортуне. Осознав, какую с этого можно иметь выгоду, он занялся играми всерьез. И уже к восемнадцати годам заимел славу фартового человека. Обыгрывал даже матерых мастеров-любителей. В двадцать лет, так уж сложилось, Самару ему пришлось оставить. Кирсанов перебрался в Тарасов, подальше от шумных городов и соблазнов. Даже в училище смог поступить, дав взятку директору. Одновременно начал он посещать секцию бокса. Все, вроде бы исправился. Вот-вот образование получит. Человеком – почти – стал. Но нет. Наступили девяностые годы… Познакомился он с Ветровым. Сдружился с ним. Вошел в состав его группировки – позднее. И понеслось!.. ОПГ. Разбой. Грабежи. Игорный бизнес. Похищения. Рэкет. Убийства. Вымогательства… Так продолжалось несколько лет. До того момента, пока ветровская группировка не развалилась – за какую-то неделю. Изменив внешность, паренек убил корпевшего над ним хирурга и исчез, не оставив о себе никаких сведений. В неизвестном направлении скрылся. На этом история заканчивается…