Смерть в доке Виктория - Керри Гринвуд

Билл налил своей суженой шампанское в пивной бокал, и его страшноватая физиономия расплылась в улыбке. Лапища великана держала руку Нины нежно, словно бабочку. Фрина вновь наполнила свой бокал. Джейн и Рут в первый раз отведали шампанское. Девочки слышали, что это самое лучшее вино на свете, но все же оно им не очень понравилось.

– Кислятина, – шепотом пожаловалась Рут на ухо Джейн.

Джейн отпила из своего бокала, скорчила рожу, а потом осушила все залпом.

– Если выпить одним глотком, тогда ничего страшного, – посоветовала она.

После этого на девочек напал сон, и они уже были не в силах протестовать, когда Фрина велела им отправляться в постель.

Дот спустилась вниз в хитоне Фрины и серебряных тапочках, с удовлетворением отметив, как Хью Коллинз запнулся на полуслове. Он как раз отстаивал необходимость присутствия полиции во время ограбления.

– Всего несколько человек, мисс Фишер, может быть, снайперов… или… – тут он умолк.

Фрина проследила за его взглядом и заметила Дот; мокрые волосы девушки спадали на плечи, она ступала осторожно, словно полуслепая от усталости, но сияла, как луна. Фрина усмехнулась, заметив, как выпучил глаза молодой полицейский. Ей и самой не раз случалось производить подобное впечатление, и теперь забавно было наблюдать, как это получается у других.

Дот сумела спуститься по лестнице и стояла, держась за перила, словно боялась упасть, если отпустит руку.

– О, Дот! – воскликнул Хью Коллинз и ринулся через комнату, чтобы поддержать ее. – Ты совсем вымоталась, дорогая девочка. Тебе надо лечь спать.

– Я спустилась, только чтобы поблагодарить всех за мое спасение, – сказала Дот, обводя взглядом комнату и улыбаясь Фрине и мужчинам. – Спасибо. – Она повернулась и, опершись на сильную руку Хью Коллинза, позволила ему проводить себя вверх по лестнице.

Фрина удовлетворенно отметила, что констебль умело сдерживал свои порывы и не позволил себе никаких вольностей.

Оказавшись у своей двери, Дот вежливо поцеловала ухажера в щеку. Она не смогла сообразить, где ее ночная рубашка, так и упала на кровать в зеленовато-серебристом одеянии и уснула, едва голова ее коснулась подушки.

– Что ж, джентльмены, выбирайте себе постели. Нина, может быть, ты предпочтешь лечь в моей комнате?

Но Нина не собиралась никуда двигаться и не хотела расставаться с Биллом. Билл покраснел и улегся на полу у ее дивана. Берт и Сес отправились к себе домой. Фрина протянула руку Питеру Смиту. На лестнице им повстречался спускавшийся Хью Коллинз.

– Двое снайперов, если вы сумеете раздобыть их, – улыбнулась Фрина. – Но не больше, иначе вы их спугнете. Позвоните мне завтра – или, точнее, уже сегодня, часов в десять и расскажите, что вам удалось устроить. Передавайте привет сержанту. Спокойной ночи.

Хью распрощался с устроившимися на ночлег знакомыми. Берт и Сес довезли его до дома – безобидного коттеджа в Футскрее – и передали распалившейся не на шутку матушке, которая давно поджидала его. Но сын невнимательно слушал ее потрясающие речи о неблагодарных сыновьях, из-за которых невинные матери не смыкают глаз ночь напролет – только посмотрите на часы! – о матерях, что загубили свои лучшие годы, воспитывая бессердечных детей, у которых нет ни стыда, ни совести. Все эти попреки Хью Коллинз выслушал, сидя на стуле в кухне, а потом сказал:

– Я иду спать. Спокойной ночи, мам, – и вежливо поцеловал ее в щеку.

Тут женщина догадалась, что утратила свое влияние на сына, и пролепетала:

– Кто она?

Но получила в ответ лишь слабую блаженную улыбку, осеклась, прекратила расспросы и отправилась спать.

Фрина улыбнулась Питеру Смиту.

– Останешься со мной? – спросила она.

Он обхватил лицо мисс Фишер своими большими ладонями и посмотрел ей прямо в глаза.

– О, Фрина, – произнес он еле слышно. – Я был бы рад остаться с тобой навсегда – закрыть дверь и никогда больше не открывать.

– Это может создать неудобства, – заметила Фрина, не любившая слово «навсегда». – Иногда нужно выходить наружу.

– Верно, иногда стоит выходить. Но не сейчас. По крайней мере этой ночью ты моя.

– Твоя, – подтвердила Фрина и, приведя его в свой будуар, закрыла дверь, отгородившись от всех спящих в доме.